Жить так, как раньше — с постоянным напряжением, экономией, молчанием и упрёками в неправильных тратах — было гораздо страшнее, чем оказаться одной.
Прошёл месяц.
Дмитрий продолжал покупать продукты, платить за квартиру, не высказывая недовольства.
Но его взгляд на меня изменился.
Он стал настороженным, словно я вдруг перестала быть близким человеком.
Наши разговоры свелись к минимуму.
Только по делу: купи, приготовь, оплати.
Мы жили как соседи, разделяющие одну жилплощадь.
Я аккуратно откладывала деньги на своём счёте.
Каждый месяц накапливала по двадцать тысяч, порой больше.
Дмитрий не интересовался, на что я трачу эти средства.
В сентябре мы поехали к его брату на день рождения.
На столе стояли блюда, вокруг собрались гости, звучали разговоры.
Кто-то спросил, как у нас дела.
Дмитрий коротко ответил: — Нормально.
Рядом сидела Тамара Сергеевна, она поджала губы.
Затем поднялась и подняла бокал: — Хочу сказать тост.
За семью.
За равенство в семье, чтобы никто не был выше другого.
Она посмотрела на меня.
Я молча подняла бокал и выпила.
Гости обменялись взглядами.
Брат Дмитрия смущённо улыбнулся и попытался сменить тему.
Разговор переключился на футбол, работу, цены.
Я сидела, размышляя, что это была капитуляция.
Тамара Сергеевна признала поражение.
Поняла, что я не уступлю.
После застолья мы ехали домой в тишине.
Дмитрий вёл машину, сосредоточенно глядя на дорогу.
Я смотрела в окно.
Мимо проплывали фонари, дома, редкие прохожие. — Ты довольна? — внезапно спросил он. — Чем? — Тем, что мать это сказала при всех. — Я не просила её говорить.
Он замолчал.
Мы добрались до дома и поднялись в квартиру.
Дмитрий переоделся и улёгся на диван, я направилась в спальню.
Лёжа, укрытая одеялом, слушала, как за стеной работает телевизор.
Думала о том, что ждёт нас дальше.
Останемся ли вместе или это медленное отдаление.
Он на своей стороне, я на своей, а между нами — счета, расписки и молчание.
Однако страх не владел мной.
Впервые за три года я знала точную сумму на своём счёте.
Понимала, что могу уйти, снять собственную квартиру и прожить несколько месяцев без его помощи.
Это осознание согревало меня больше любых слов о семье и заботе.
Утром я проснулась первой.
Приготовила кофе, села у окна.
За окном начинался обычный день.
Люди спешили на работу, дети шли в школу, дворник подметал листья.
Дмитрий вошёл на кухню, сонный и взъерошенный.
Налил себе кофе и сел напротив.
Мы пили молча.
Он смотрел в телефон, я — в окно. — Надо оплатить интернет, — внезапно сказал он. — Угу. — Сегодня заплачу я. — Хорошо.
Он допил кофе, встал, собрался на работу.
У двери обернулся и посмотрел на меня.
Хотел что-то сказать, но передумал.
Ушёл.
Я осталась на кухне.
Допила кофе, помыла чашки, вытерла стол.
Всё как обычно.
Будто ничего не изменилось.
Но перемены были очевидны.
Я чувствовала это по тому, как теперь он спрашивал, а не требовал.
По тому, как сам оплачивал счета, не ожидая, что я возьму на себя расходы.
По тому, как свекровь перестала звонить с советами.
Вечером я открыла банковское приложение и посмотрела баланс.
Шестьдесят три тысячи.
Мои деньги.
Мои решения.
Моё спокойствие от понимания, что больше не завишу от чужих планов на мою зарплату.
Дмитрий вернулся поздно.
Разогрел ужин, поел и молча помыл посуду.
Прошёл в комнату и лёг на диван.
Я села рядом с книгой.
Читала, краем глаза наблюдая, как он листает телефон.
Лицо усталое, отстранённое.
Будто мы соседи, а не супруги.
Возможно, так и будет дальше.
Параллельные жизни под одной крышей.
Каждый со своими деньгами, планами и молчанием.
А может, что-то изменится.
Или нет, и однажды я соберу вещи, сниму ту однушку, о которой думала последние недели.
Ответа я не знала.
Просто продолжала жить, откладывать деньги и наблюдать, как Дмитрий медленно учится быть ответственным.
Или делает вид, что учится.
Время покажет.
Я закрыла книгу и поднялась.
Дмитрий не пошевелился и не спросил, куда я направляюсь.
Я прошла в спальню, легла и выключила свет.
За окном шумел ветер, где-то лаяла собака, проезжала машина.
Обычные звуки привычного вечера.
Ничего особенного.
Но теперь я знала, что имею право сказать «нет».
И это меняло всё.
Хотите узнать, чем всё закончилось?
Тамара Сергеевна полгода не звонила мне, разговаривала лишь с Дмитрием — коротко, сухо, всегда спрашивая, хватает ли ему денег.
Его брат на семейных встречах стал шутить о том, «кто в доме хозяин», намекая, что я взяла Дмитрия под каблук.
Золовка перестала со мной здороваться, в соцсетях опубликовала пост о «современных жёнах, забывших, что такое уважение к мужу».
А соседка, тётя Оля, однажды вздохнула в лифте: «Эх, Олечка, говорят, тебя кто-то против семьи настроил, сама бы не додумалась».
Дмитрий молчит, платит по счетам и смотрит на меня так, словно я стала совсем другим человеком.
Так оно и есть.
