Но в таком случае пусть он платит столько же.
Или пусть сам покрывает расходы на продукты, коммуналку и всё остальное.
Свекровь внимательно посмотрела на сына.
Он опустил взгляд. — Дмитрий, ты действительно тратишь на неё всего пятнадцать? — Ну… примерно столько. — А остальное? — Машина, бензин, гараж.
Мне же нужно. — А ей зачем?!
Дмитрий не ответил.
Я вернулась в комнату и закрыла дверь.
Слышала, как на кухне продолжается разговор.
Свекровь говорила громко, Дмитрий бормотал что-то невнятное.
Потом раздался хлопок входной двери.
Дмитрий вошёл в комнату и уселся на край кровати. — Оля, зачем ты ей всё рассказала?
Я не отрывалась от книги. — Это что, секрет?
Он встал и прошёлся по комнате.
Остановился у окна, постоял немного.
Потом вышел, больше ничего не говоря.
Я продолжала читать, но буквы сливались в одно целое.
В голове крутилась одна мысль: что будет дальше.
Сдастся ли Дмитрий, начнёт ли действительно участвовать в расходах.
Или будет жаловаться матери, ныть и ждать, что я сломаюсь первой.
Целую неделю я ничего не покупала.
Питалась на работе в столовой, дома пила чай с хлебом.
Дмитрий заказывал доставку, ел в своей комнате, оставляя упаковки на столе.
Я молча выносила мусор.
На восьмой день он пришёл вечером с пакетами из магазина.
Выложил на стол курицу, макароны, овощи, хлеб.
Без слов убрал всё в холодильник.
Я сидела на диване и смотрела телевизор.
Он прошёл мимо и сел рядом. — Купил продукты.
Приготовишь?
Я встала и направилась на кухню.
Достала курицу, овощи и начала их нарезать.
Дмитрий вошёл, прислонился к дверному косяку. — Значит, теперь я буду платить за всё?
Я не ответила.
Резала лук и морковь, складывая их в сковороду.
Он постоял немного и ушёл обратно в комнату.
Через полчаса я позвала его ужинать.
Мы ели молча.
Он доел первым, встал и поставил посуду в раковину.
Сам, без напоминаний.
Я смотрела на его спину и думала, может, что-то меняется.
Возможно, он осознал.
Но надежды было немного.
На следующей неделе пришла квитанция за коммунальные услуги.
Я положила её на стол, чтобы Дмитрий обязательно её увидел.
Он пришёл с работы, взял квитанцию, посмотрел на сумму. — Шесть тысяч. — Угу. — Ты оплатишь? — Нет.
Он покрутил квитанцию в руках и вернул на стол.
Ушёл в комнату.
Вечером я слышала, как он тихо разговаривает по телефону.
Голос был приглушённым, почти просящим.
Наверняка, говорил с матерью.
Утром квитанция исчезла со стола.
Я не стала спрашивать, куда она делась.
Через три дня проверила личный кабинет на сайте управляющей компании — оплата за квартиру была проведена.
Значит, всё-таки он заплатил.
Или Тамара Сергеевна дала ему деньги.
Наступила двухнедельная тишина.
Дмитрий покупал продукты, я готовила, мы ели молча и расходились по комнатам.
Он не жаловался, не просил денег, не звонил матери.
Я почти поверила, что так продолжится и дальше.
Но в субботу утром он сообщил, что едет к матери.
Вернулся вечером в мрачном настроении.
Сел напротив меня на кухне и долго молчал.
Затем положил на стол бумагу.
Я взяла её и прочитала.
Это была расписка: «Я, Дмитрий Смирнов, обязуюсь ежемесячно вносить в семейный бюджет тридцать тысяч гривен на продукты, коммунальные платежи и общие расходы».
Я посмотрела на него. — Что это такое? — Мать сказала составить.
Чтобы ты знала, что я плачу. — Зачем мне расписка? — Не знаю.
Она сказала — надо.
Я отложила бумагу.
Встала и включила чайник. — Мне не нужна расписка.
Мне важно, чтобы ты действительно платил.
Он сидел, мял пальцами край бумаги.
Потом встал, забрал расписку и ушёл.
В воскресенье Тамара Сергеевна снова пришла.
Без предупреждения и звонка.
Вошла, села на кухне, сложила руки на столе. — Оля, давай поговорим нормально.
Я наливала чай.
Поставила чашку перед ней и села напротив. — Давайте. — Ты хорошая девочка.
Но ты не понимаешь, как устроена семья.
Мужчина должен ощущать себя главным.
А ты его унижаешь.
Я пила чай и смотрела в окно.
За окном играли дети, кто-то выгуливал собаку, проезжала машина. — Дмитрий три года тратил на себя больше, чем на семью.
Я молчала.
Теперь молчать не собираюсь.
Свекровь вздохнула.
Провела рукой по лицу, и вдруг показалось, что она резко постарела. — Он не умеет обращаться с деньгами.
Я его так воспитала.
Всегда сама всё решала. — Вот именно.
Она долго смотрела на меня, внимательно изучая. — Ты веришь, что он изменится? — Не знаю.
Но я больше не хочу тянуть всё одна.
Тамара Сергеевна допила чай.
Встала, взяла сумку.
У двери обернулась. — Если разведётесь, он вернётся ко мне. — Я знаю.
Она ушла.
Я осталась на кухне, глядя на пустую чашку.
Подумала, что, возможно, так и будет.
Дмитрий не выдержит, уйдёт к матери, а я останусь одна.
Но одной мне было не страшно.
