На себе.
Четыре тысячи в месяц — на одежду, обувь, косметику и лекарства.
Вы хотите, чтобы я стала экономить ещё сильнее?
Тамара Сергеевна опустилась обратно на стул.
Она начала барабанить пальцами по столу и смотреть в окно.
Затем повернулась ко мне. — Ладно.
Давай так: отдашь мне десять тысяч.
Я их сохраню, а на остальные живи, как раньше.
Я сложила документы обратно в папку. — Нет. — Как это нет? — Просто нет.
Я уже сама коплю.
На своём счёте.
Её лицо покраснело.
Она поднялась, схватила сумку. — Дмитрий!
Ты слышишь, как твоя жена разговаривает?!
Дмитрий вышел из комнаты.
Растерянный, виноватый. — Мам, ну не ссорьтесь. — Не ссорьтесь?!
Она мне хамит!
Я молчала.
Стояла у стола, сжимая папку в руках. — Оля, ну скажи нормально, — Дмитрий посмотрел на меня с мольбой. — Я сказала.
Свою зарплату я трачу сама.
Свекровь ушла, хлопнув дверью.
Дмитрий остался на кухне, смотрел на меня так, будто я совершила что-то ужасное. — Ты зря.
Она обиделась. — Пусть. — Оля, ну это же моя мать. — Знаю.
И что?
Ответа он не нашёл.
Ушёл в комнату, громко включил телевизор.
Я убрала папку и села за стол.
Взяла телефон, открыла калькулятор.
Счёт показал: если я перестану оплачивать текущие расходы, у меня останется тридцать восемь тысяч свободных.
Дмитрию придётся брать всё на себя.
Или просить деньги у матери.
Я усмехнулась.
Взглянула на дверь в комнату, где он смотрел футбол и делал вид, что ничего не случилось.
На следующий день я не купила продукты.
Вернувшись с работы, разогрела кашу, оставшуюся с утра.
Дмитрий открыл холодильник, посмотрел внутрь и закрыл дверь. — Есть что-нибудь? — Каша. — А мясо? — Закончилось.
Он постоял, подумал.
Оделся и ушёл.
Через час вернулся с пиццей.
Ел на кухне, не предложив мне.
Я не обиделась.
Доела кашу, помыла посуду и прошла в спальню.
Через три дня холодильник опустел совсем.
Дмитрий каждый вечер открывал его, надеясь, что еда появится сама. — Оля, что на ужин? — Не знаю.
Ты что-то купил? — Я думал, ты купишь. — У меня нет денег. — Как нет?
Ты же зарплату получила. — Получила.
Отложила.
Он смотрел на меня с непониманием. — Куда отложила? — На чёрный день. — А есть что? — Закажи доставку.
Или попроси у матери денег.
Его лицо вытянулось.
Он молчал минуту, затем оделся и ушёл.
Вернулся поздно, пахнув перегаром.
Утром я встала, собралась на работу.
Дмитрий лежал на диване, бледный. — Оля, может, сходишь в магазин?
А то совсем пусто. — Сходи сам. — У меня денег нет до среды. — А куда они делись?
Он отвернулся к стене.
Я оделась и ушла.
Вечером позвонила Тамара Сергеевна.
Голос был строгим и требовательным. — Оля, Дмитрий сказал, что ты не готовишь.
Что это значит? — Это значит, что я не покупаю продукты. — Почему? — Потому что коплю деньги.
Вы же хотели, чтобы я копила.
Она замолчала.
Слышно было, как она дышит в трубку. — Ты издеваешься? — Нет.
Я экономлю.
Как вы советовали.
Она повесила трубку.
Через полчаса приехала.
Ворвалась в квартиру, направилась на кухню.
Дмитрий сидел там, угрюмый, пил чай без сахара — сахар тоже закончился. — Что происходит?! — свекровь посмотрела на меня.
Я сидела в комнате, читала книгу.
Отложила её и вышла к ним. — Ничего не происходит.
Я коплю деньги. — А муж?! — А что с мужем?
У него есть зарплата.
Тамара Сергеевна подошла ближе.
Смотрела сверху вниз, голос стал тихим и угрожающим. — Ты обязана кормить семью. — Я кормила.
Три года.
На свою зарплату.
А Дмитрий тратил деньги на себя и на вас.
Теперь пусть он кормит. — Дмитрий!
Ты слышишь?!
Он сидел, сжимая кружку.
Молчал. — Дмитрий, я с тобой говорю! — Мам, что ты хочешь?
У меня нет денег. — Как нет?!
Ты же получаешь сорок две тысячи! — Ну… я трачу.
Машина, гараж, ты же знаешь.
Свекровь резко повернулась ко мне. — Значит, это ты его научила!
Ты ему голову морочишь!
Я опёрлась на дверной косяк.
Спокойно посмотрела на неё. — Я посчитала, сколько он действительно приносит домой.
Пятнадцать тысяч.
Остальное тратит на себя.
И на вас, Тамара Сергеевна.
Десять тысяч каждый месяц.
Дмитрий дернулся. — Оля… — Что, Оля?
Разве не так?
Ты отдаёшь матери десять тысяч, а я должна тянуть всё остальное на тридцать восемь?
Тамара Сергеевна побледнела.
Села на стул. — Дмитрий даёт мне деньги, потому что я его мать.
Это нормально. — Нормально.
