Сайт для Вас!
Таксист, пожилой армянин с уставшими глазами, всё время глядел в зеркало заднего вида.
Нас трясло на узких одесских серпантинах, а в салоне стоял запах дешёвого ароматизатора «Новая машина» и густое, вязкое напряжение.
Мы возвращались из Коблева, от родителей Алексея. — Пойми же, Оля, — Алексей вертел в руках новенький смартфон, приобретённый в рассрочку на прошлой неделе. — Маме надо крышу перекрыть.
Это святое.
А твои сорок тысяч… Что это вообще?
Мелочь.
Смешно даже.
Хватит только на коммуналку, если не станем тратиться.
Я молчала, глядя на огни Затоки, мелькавшие за окном.
В горле стоял сухой ком.
Мои сорок тысяч.
Зарплата редактора небольшого городского портала.
Пять лет назад, когда мы только поженились, он называл меня «своей умницей».
Теперь — «копеечной». — Алексей, у нас же три кредита, — тихо сказала я, стараясь, чтобы водитель не услышал. — Твоя машина, этот телефон, ещё отпуск в долг… Мы едва сводим концы с концами. — Ой, не начинай, — он поморщился, будто от зубной боли. — Я мужчина, я решаю.
Мои доходы — это стратегия.
А твои — просто мелочи.
Завтра переведи тридцать пять маме на карту.
Я пообещал.
Таксист закашлял и прибавил громкость радио.
Хриплый голос запел что-то про вечную любовь, а мне хотелось выпрыгнуть из машины прямо на ходу.
Знаете, в чём проблема женщин, которые слишком боятся чужого мнения?
Мы терпим унижение, лишь бы на людях всё выглядело «дорого и богато».
Мы приехали в нашу квартиру — двушку в Центральном районе, за которую ещё долго платить.
Алексей сразу направился на кухню, хлопнул дверцей холодильника. — Опять ничего приличного?
Где мясо?
Оля, я работаю на износ, не могу питаться твоими йогуртами. — Мясо стоит денег, Алексей.
Тех самых «копеек», которые ты хочешь отдать маме.
Он резко обернулся.
В его взгляде мелькнула злость, резкость.
Он подошёл ко мне и схватил за предплечье.
Больно, до хруста. — Ты мне ещё условия ставить собираешься?
Кто ты здесь?
Приложение к моей успешной жизни.
Если бы не я, сидела бы в Фастове у матери на шее.
Поняла?
Я смотрела на его пальцы, впившиеся в кожу.
Она белела под его хваткой.
Это был первый раз, когда он применил силу.
Не удар, нет.
Просто показал власть. — Отпусти, — сказала я холодно.
Он разжал пальцы и усмехнулся. — Завтра утром деньги должны быть у Тамары Ивановны.
И не заставляй меня злиться.
Я могу и детей забрать при разводе, если что.
У меня официальный доход, квартира на мне, а ты — редактор с копейками.
Подумай об этом.
Он ушёл в спальню, а я осталась стоять на кухне.
На столе лежал мой телефон.
В приложении банка горело уведомление: «Зачисление гонорара за спецпроект — 85 000 грн.».
Алексей не знал об этом проекте.
Он привык, что я отчитываюсь за каждую тысячу, но на этот раз я промолчала.
Видимо, интуиция сработала раньше разума.
Я села за стол.
Руки мелко дрожали.
В голове крутились его слова: «Твои сорок тысяч — копейки».
Хорошо.
Если это копейки, значит, он вполне сможет обойтись без них.
В ту ночь я не сомкнула глаз.
Я считала.
Долго, тщательно, с карандашом в руках, как никогда прежде считала нашу жизнь.
Оказалось, что все пять лет я была не просто женой, а бесплатным финансовым амортизатором.
Мои «копейки» уходили на продукты, бытовую химию, одежду детям, оплату садика, интернет и те мелочи, которые никто не замечает, пока они есть.
А его «стратегические доходы» шли на выплаты за машину, которую он уже успел поцарапать, на гаджеты и «помощь родне».
В три часа ночи я открыла ноутбук.
Создала новый счёт в банке, к которому Алексей не имел доступа.
Карту даже не заказывала, чтобы не нашли в сумке.
Только цифровой счёт.
Перевела туда все накопления.
Весь гонорар за проект и остатки зарплаты.
На нашей «общей» карте, которой распоряжался он, осталось ровно две тысячи гривен.
На хлеб и молоко.
Утром он проснулся в отличном настроении.
Насвистывал что-то, пока я собирала детей в сад. — Оляш, я в приложении смотрел, баланс маловат.
Ты перевела маме? — Нет, — я застёгивала куртку сыну, не поднимая глаз. — В смысле «нет»?
Мы же договорились. — Я подумала над твоими словами, Алексей.
Ты прав.
Мои деньги — копейки.
И они закончились.
Вчера купила детям ботинки на осень, оплатила квитанцию за сад.
Всё.
Алексей застыл с зубной щёткой в руке.
Его лицо постепенно наливалось багровым цветом. — Ты что, издеваешься?
А маме что я скажу?
Я уже пообещал!
Бригада сегодня заезжает! — Скажи, что у тебя временные трудности.
Ты же мужчина, ты стратег.
Придумай что-нибудь.
Я взяла детей за руки и вышла из квартиры, прежде чем он успел осознать масштаб катастрофы.
На работе я целый день сидела, словно в тумане.
