Так сложилось, что каждый апрель мы обязательно куда-то выбирались.
Этот месяц стал для нас особенным – не потому, что мы это планировали, а просто так получилось.
Вот и вся наша история, если честно.
Он остался, хотя я не просила.
Ушёл – не спросив.
Апрель я пережила.
С работой разобралась быстрее, чем ожидала.
Последние два года я трудилась администратором в сети стоматологических клиник – должность обычная, и перспектива роста была видна невооружённым глазом: выше старшего администратора не прыгнешь, а платили столько, чтобы ни уйти, ни остаться довольной.
Илья всегда повторял: зачем тебе что-то менять, у тебя стабильность.
Под словом «стабильность» он понимал своё – что я не стану рыпаться, буду приходить домой к семи и не стану зарабатывать больше него.
Помню, примерно три года назад я увидела вакансию руководителя отдела сопровождения клиентов в транспортно-логистической компании – хороший оклад, перспективы.
Показала Илье.
Он прочёл, отложил телефон и сказал: – Логистика – это же нервотрёпка круглосуточная. Зачем тебе это?
Я промолчала.
Закрыла вкладку.
Осталась на прежнем месте.
Долго потом не могла понять, обижалась ли я или просто привыкла.
В мае я снова наткнулась на ту же компанию – на этот раз они искали старшего специалиста в отдел клиентского сервиса.
По опыту я подходила: семь лет в административных должностях, последние два из которых – в сети с тридцатью филиалами, где жалобы, расписание и недовольные пациенты были обычным рабочим днём.
В конце мая я уже приступила к новой работе – старшим специалистом в ту самую транспортную компанию.
Оклад был выше, люди незнакомые.
Первые две недели пугало.
Затем стало интересно.
На третьей неделе коллега Марина, с которой мы делили переговорную комнату во время совещаний, заметила: – Знаешь, у тебя такой вид, будто ты только что вышла на свежий воздух.
Я засмеялась.
Именно так и было.
Развод оформили электронно.
Делить было почти нечего: квартира съёмная, его машина приобретена до брака, моя тоже.
Из общего имущества – телевизор (он забрал), пара кастрюль и воспоминания, не имеющие юридической ценности.
В июле я изменила фамилию.
Сотрудница с аккуратной причёской, немолодая женщина, спросила: – Возвращаете девичью? – Да. – Бывают и такие, кто берут новую, – сказала она без осуждения, скорее информативно. – Нет, – ответила я. – Старая больше подходит.
Женщина чуть улыбнулась и поставила печать.
Семёнова.
Снова Семёнова.
Это моя фамилия.
Рядом с ней фамилия Кузнецова, которую я носила семь лет, вдруг показалась чужой, как берет, купленный на распродаже: носила, потому что было, а не потому что шло.
За эти месяцы квартира изменилась.
Сначала – мелочи.
Я убрала его фотографию с полки (не выбросила, просто спрятала в ящик – не имело смысла злиться на прямоугольник бумаги).
Переставила диван к другой стене.
Купила торшер, который давно хотела, а он считал это «лишней тратой».
Повесила в коридоре зеркало в деревянной раме – тяжёлое, красивое, из магазина уценённых вещей.
Потом – замки.
Это был сентябрь.
Мастер, крепкий мужчина лет пятидесяти, молча и профессионально менял их.
Перед уходом он протянул два новых комплекта ключей: – Вот. Старые выбрасывайте.
