Меня.
Живую личность.
Алексей протянул руку и положил свою ладонь на её: — Прости меня.
Я действительно не понимал.
Но хочу разобраться.
Желаю научиться… по-настоящему видеть тебя.
Рано утром Тамара проснулась от необычного шума — кто-то громко звенел посудой на кухне.
Она открыла глаза и увидела, что Алексея рядом нет.
Быстро накинула халат и пошла узнать, что там происходит.
На кухне царил настоящий творческий беспорядок.
Алексей, повязав её фартук поверх рубашки, пытался перевернуть блин на сковороде.
Выходило у него, мягко говоря, не очень — половина блина свисала за край сковороды. — Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь. — Садись за стол. — А на работу? — удивилась Тамара. — Позвонил, сказал, что заболел.
Впервые за пять лет беру больничный. — Он наконец повернулся, и она увидела решимость в его взгляде. — Сегодня мой выходной.
Наш выходной.
На столе стояла та самая кружка с розочками, аккуратно вымытая.
В ней парил свежезаваренный чай. — Блины вышли кривыми, — виновато произнёс Алексей, ставя перед женой тарелку. — Я не умею готовить.
Но собираюсь научиться.
Тамара взяла вилку и отрезала кусочек.
Блин был слегка подгоревшим с одной стороны и недожаренным с другой.
Но это были самые вкусные блины в её жизни. — Спасибо, — тихо сказала она.
Алексей сел напротив, налил себе чай и внимательно посмотрел на неё: — Тамара, я всю ночь обдумывал наши разговоры.
И понял… многое упустил.
Многое оставалось для меня незамеченным. — Он замялся, подбирая слова. — Расскажи мне о себе.
О том, что ты ощущаешь.
О чём мечтаешь. — Я… — Тамара замялась. — Давно ничего не мечтала.
Так долго. — А что тебе нравилось раньше?
До свадьбы?
Ты помнишь?
Она задумалась: — Я обожала фотографировать.
У меня был старенький «Зенит», помнишь?
И я мечтала путешествовать.
Хотела увидеть море, горы… — А что мешает сейчас? — Как что?
Дом, хозяйство, ты… — Я не помеха, — твёрдо ответил Алексей. — Наоборот, я хочу помочь.
Хочу, чтобы мы делали что-то вместе.
Не просто жили под одной крышей, а именно вместе.
Тамара смотрела на него, не веря собственным ушам.
Неужели это тот самый Алексей, который вчера видел лишь грязную посуду? — А фотоальбомы, которые ты разбирала, — продолжил он. — Давай вместе закончим.
Подпишем каждую фотографию, расскажем внукам историю нашей семьи.
А потом… поедем куда-нибудь.
На море, в горы.
Куда захочешь. — Правда? — спросила Тамара, голос её дрожал. — Правда.
Мне пятьдесят два года, тебе сорок восемь.
Жизнь не закончена, Тамара.
Возможно, она лишь начинается?
После завтрака они сидели на полу в комнате, перебирая фотографии.
Алексей смотрел на снимки, которые не видел много лет, и удивлялся: — А помнишь, как мы ездили на дачу к твоим родителям?
Ты в том жёлтом платье была такая красивая… — Я и сейчас красивая, — неожиданно для себя сказала Тамара.
Алексей поднял голову и внимательно посмотрел на неё, словно видя впервые: — Да.
Ты красивая.
И я это вижу.
Прости, что так долго не замечал.
Вечером они прогуливались по парку, как в молодые годы.
Алексей подарил Тамаре букет астр — её любимых цветов, о которых он, как оказалось, помнил. — Знаешь, — сказала Тамара, вдыхая свежий осенний воздух, — я думала, что мы просто доживаем.
А оказывается, мы можем ещё и жить. — Ещё как можем, — улыбнулся Алексей. — У нас впереди столько времени.
И столько планов.
