Готовила обед, но аппетита не было.
Убиралась, но делала это как на автопилоте.
А вечером, когда Алексей вернулся, заговорил с ней, как обычно — о работе, о новостях, о соседях. Тамара же отвечала коротко: «Да», «Нет», «Не знаю». — Ты что, заболела? — спросил он за ужином. — Сегодня какая-то ты странная.
Тамара лишь пожала плечами: — Всё нормально.
Но на самом деле всё было далеко от нормального.
На следующий день она достала из ящика старую общую тетрадь, в которую когда-то записывала рецепты, и начала писать.
Просто писать.
О своих чувствах.
О своих мыслях. «Сегодня вторник.
Встала в семь, как всегда.
Проводила Алексея на работу.
Убрала квартиру.
Сходила в магазин.
Приготовила обед.
Постирала.
Погладила.
Приготовила ужин.
День прошёл, а я словно и не жила.» Дни следовали друг за другом.
Алексей пытался шутить, как прежде, рассказывал истории с работы, но Тамара лишь кивала или с трудом улыбалась.
Он не понимал, что происходит, но и не стремился разобраться.
Мужчины, подумала Тамара, они просто не замечают, когда что-то идёт не так.
Пока дом в порядке, обед на столе, рубашки выглажены — значит всё хорошо.
В четверг, возвращаясь с работы, она встретила Ирину Ковалёву — соседку из соседнего подъезда.
Раньше их семьи были близки, но в последние годы они виделись редко. — Тамара! — радостно позвала та. — Давно не виделись!
Как дела? — Да, как обычно, — ответила Тамара. — А у тебя что нового?
Ирина улыбнулась странновато: — Вот… развелась я. — Как развелась?! — удивилась Тамара. — Вы же сорок лет вместе прожили! — Сорок лет и два месяца, — уточнила Ирина. — Надоело мне, Тамара.
Надоело ощущать себя прислугой.
Живёшь вроде, а как будто и нет.
Понимаешь?
Тамара кивнула.
Понимала.
Очень хорошо понимала. — А дети?
Внуки? — Дети уже взрослые, сами разберутся.
А внуки… я ведь не умерла.
Бабушкой быть не перестану.
Просто теперь живу и для себя тоже.
Они постояли ещё немного, поговорили о всяких мелочах.
А потом Ирина сказала: — Знаешь, Тамара, сначала было страшно.
Очень страшно.
Но знаешь что?
Впервые за сорок лет я проснулась утром и подумала: «Что я сегодня хочу сделать?» Не «что надо», а именно «что хочу».
И это такое счастье!
Дома Тамара долго стояла у окна, глядя на осенний дождь.
Слова Ирины не отпускали её. «Что я хочу делать?» — спрашивала она себя.
И не могла найти ответа.
Потому что многие годы она занималась только тем, что нужно.
Нужно приготовить, нужно убрать, нужно постирать, нужно…
Вечером она снова брала в руки тетрадь и писала: «Встретила Ирину.
Она развелась.
Сказала, что теперь живёт для себя.
А я… я уже не помню, когда в последний раз жила для себя.
Не помню даже, чего хочу.
Кроме одного — чтобы меня заметили.
Чтобы увидели.
Чтобы поняли, что я не мебель, не часть интерьера.
Я живой человек с чувствами.» Ночь была тихая, только изредка за окном проезжали машины.
