Я себя уважаю слишком, чтобы изнурять себя за тридцать тысяч.
Мне нужно расти, видеть перед собой перспективы. — Оля, ну хотя бы на время, — пыталась убедить Тамара. — Деньги-то нужны.
Я одна нас двоих держу на своих плечах.
Ольга застыла с куском, едва дотронувшимся до губ.
В её глазах блестели слёзы. — Ты меня куском хлеба упрекаешь?
Родную сестру?
У меня сейчас сложный период, может, даже депрессия, а ты…
Эх, Тамар, Тамар.
Не ожидала такого от тебя.
Тамара действительно чувствовала вину.
И что, собственно, ей оставалось?
Для Ольги эти тридцать тысяч — почти ничего, а Тамара со своей зарплатой как-нибудь выкрутится.
Своих не бросают.
Ближе к зиме Ольга начала приводить к нам гостей.
Сначала — «подругу детства», с которой случайно пересеклись на улице.
Потом — «перспективную знакомую», способную помочь с работой.
Тамара приходила домой и натыкалась на чужую обувь в прихожей.
На кухне сидели незнакомые женщины, пили Тамарин дорогой листовой чай, который она берегла для особых случаев, и лакомились её конфетами. — Ой, Тамара пришла! — радовалась Ольга. — Познакомься, это Ирина.
Мы обсуждаем бизнес-план.
Ирина оценивающе посмотрела на Тамару — на её усталое лицо и сумки с продуктами. — Здрасьте, — пробормотала Тамара и ушла в свою комнату, плотно закрыв дверь.
Но в панельных домах слышимость отменная. — Почему она у тебя такая мрачная? — донёсся голос Ирины. — Да она всегда такая, — махнула рукой Ольга. — Скучная.
Работа — дом, дом — работа.
Личная жизнь отсутствует, поэтому и злится.
Завидует, наверное, что я свободна и полна планов.
Тамара лежала на кровати, глядя в потолок, и думала, что, возможно, она и вправду скучная.
Вот люди бизнес-планы строят, а она озабочена тем, что туалетная бумага снова кончилась — и Ольга точно не купит новую.
Однажды в субботу Тамара решила устроить генеральную уборку.
Ольга, конечно, сразу «плохо себя почувствовала» и легла страдать с телефоном.
Тамара мыла полы, вытирала пыль, драила сантехнику.
Подойдя к кухне, она обнаружила в мусорном ведре обёртки от сервелата.
Того самого, что купила вчера к завтраку.
Пачка стоила девятьсот гривен. — Оля, — позвала она. — Что? — недовольно ответила сестра из комнаты. — Ты всю колбасу съела? — Ну съела, и что? — Ольга появилась в дверях, завернувшись в плед. — Я же не считала кусочки.
Захотела — съела.
Возможно, у меня низкий гемоглобин, организму нужен белок. — Это деликатес, — устало проговорила Тамара. — Я его на неделю покупала. — Господи, какая шумиха из-за колбасы! — закатила глаза Ольга. — Скажи сумму, отдам, когда устроюсь.
Записывай в долговую книжку.
Мелочная ты, Томка.
Прямо как старая ростовщица.
Тамара промолчала.
Что тут скажешь?
Прошёл год.
Ольга обжилась, словно всегда здесь жила.
Тамара уже привыкла прятать вкусности в своём шкафу, в коробке с бельём.
Привыкла, что шампунь расходуется втрое быстрее.
Привыкла, что по вечерам телевизор гремит так, что стены дрожат.
В тот вторник Тамара задержалась на работе до девяти.
Сдавали квартальный отчёт, налоговая прислала требование, пришлось пересматривать базу за три месяца.
Голова гудела, ноги опухли.
Она ехала домой в такси и мечтала об одном: в холодильнике стоит кастрюлька с грибной солянкой.
