Она сняла заслонку с печи и достала горшки.
Вскоре на столе появился борщ, а в отдельной тарелке лежал большой сочный кусок солонины.
Из плетеной корзины Наташа вынула ржаной домашний хлеб и отрезала крайний ломоть.
Почистила луковицу.
Игорь поглощал еду с таким наслаждением, словно пробовал это впервые в жизни.
Наташа сказала: — Ляжешь на топчане.
Стелить не буду, укроешься своей овчиной.
Белье марать не хочу.
Завтра растопишь баню, помоешься, станешь выглядеть человеком, тогда и спать будешь по-человечески.
Учти, как с Верой у меня не получится.
Утром встанешь, вычистишь у свиней.
Корове и телке подашь сена.
Если хочешь хорошо питаться и жить в тепле, придется работать.
Нет — иди к себе домой, на печку.
Измученный Игорь согласился на все условия Наташи.
Лишь бы жить в чистоте, в тепле и вкусно есть.
Как только зарделось утро, Наташа его разбудила.
Он, согретый после сытного ужина, сладко спал, и не хотелось никуда идти, особенно на холод. — Я корову вымолола, кур и гусей покормила.
Буду готовить завтрак, а ты его должен заработать.
Вставай.
Игорь нехотя вылез из-под овчины.
Обул валенки, рядом стояли галоши, которые Наташа нашла в снегу.
Вскоре корова жевала сено, свиньи лежали на чистой подстилке.
Игорь с трудом заполз в дом.
От непривычки все тело болело.
На столе стояла сковорода с жареной картошкой, рядом — жареное сало с яйцами, квашеная капуста с луком и постным маслом.
Хлеб и кружка с черничным киселем.
Игорь с закрытыми глазами уплетал еду, думая, что так вкуснее. — Там у кур сидушку надо поправить.
Поешь, отдохнешь, а потом за работу, — сказала Наташа. — Потом снег вокруг отгрести.
— Командирша, — подумал Игорь, — наверное, не зря муж ее бросил, загнала работой.
После завтрака он сидел на крыльце, курил махорку и размышлял: — Зачем к бабе прилип? Другая и на порог бы не пустила.
Вспомнил, как когда-то был отличным хозяином.
Жили с Верой хорошо, двора жилось полно живности.
Всё вместе.
А когда дети уехали, стало казаться, что жить не для кого.
