У Игоря скончалась Вера.
Она присела доить корову, а когда попыталась встать, у нее потемнело в глазах, и она рухнула.
Игорь, зайдя в сарай, увидел, что Вера лежит на полу, рядом перевернуто ведро, а молоко с котятами пьет кошка.
На улице стояла деревянная бочка с дождевой водой.
Игорь набрал воды ладонями и брызнул ей в лицо.
Она открыла глаза, глубоко вздохнула и посмотрела на него с жалостью.
Слёзы потекли по её щекам.
Затем она несколько раз покашляла и отвернулась.
Перепуганный Игорь побежал к соседям.
Дома была Наташа.
Она прибежала, осмотрела Веру, потрогала и сказала вызвать фельдшера.
Баба отошла к Богу.
После похорон Игорь бродил по двору, словно потерянный.
Утром никто не звал к завтраку, не ругал, что он валяется на печи.
Не пахло вкусным обедом из печи, и холод пробирал до костей.
Игорь не знал, как подступиться к той печи.
Вечером, перед сном, он выпивал кружку молока.
К счастью, Наташа жалела его и доила корову.
Со временем корову продали, во дворе остались лишь курочки.
Наступила весна, пришло время сажать огород.
Все, кто были в состоянии, готовились к посадкам, хоть и с трудом.
Только Игорь сидел на завалинке с закрытыми глазами, грелся на солнце. — «Ты чего развалился, как барышня?»
«А ну поднимайся и выходи работать.
Подохнешь с голода, если не займешься огородом!» — подтолкнула его Наташа. — «Да мне и одному много не нужно.
Прошлогодняя картошка осталась, квашения стоят, ничего не надо». — «Дуралей, если огород запустишь, потом толку не будет.
Картошка, наверное, уже проросла, ты хоть в кладовку заглядывал?» — «Заглядывал, перебрал картошку.
Чуть не сошел с ума, столько её». Наташа зашла в кладовку, расположенную в больших сенях дома. — «Вот что значит, когда бабы нет дома», — пробурчала она.
Заглянула в дом, а там стоял смрад, грязная посуда копилась на столе, и было холодно, как в подвале. — «Вечером приду, уберусь, печь затоплю», — пообещала она. — «А ты быстрее на огород.
Я помогу с посадками!» — «Ты чего командуешь в моем дворе?
Вера всю жизнь доставала, все нервы потрепала, а теперь ты еще!
Проваливай с моего двора!» — «Тьфу на тебя!
Умри, если хочешь.
Зимой последние зубы потеряешь.
Всю тушенку съел, все запасы растратил.
Ничего не осталось».
