Неделя — ты, неделя — я.
Или по дням, как будет удобнее.
Но не всё должно лежать только на тебе.
Я села за стол. — Андрей, ты серьёзно?
Он уселся напротив и взял мою руку в свою. — Абсолютно.
Тамара, я провёл с ними три дня один — и понял, что ты либо святая, либо сумасшедшая, что столько терпела молча. — Я не молчала.
Я говорила. — Да.
Но я не слышал!
Я крепко сжала его пальцы. — А рыбалка? — Рыбалка остаётся.
Но у тебя тоже будут выходные.
Каждый месяц.
Ты сможешь поехать куда захочешь и к кому хочешь.
А я останусь с Мишей, с родителями и со всеми делами.
Я молчала.
Внутри что-то тёплое и непривычное разливалось. — Договорились?
Я кивнула. — Договорились. *** Прошло три месяца.
Мы действительно всё делим поровну.
Андрей навещал родителей по средам и субботам, я — по вторникам и пятницам.
Он научился разбираться с лекарствами, записываться к врачам и оплачивать счета.
Поначалу это было непривычно.
Он звонил мне по десять раз, уточнял, паниковал. — Тамара, здесь написано «до еды» или «после»? — Внимательно прочитай. — А если папа забудет принять? — Ты напомнишь.
Со временем вопросов становилось всё меньше.
Он привык.
А я впервые за год ощутила свободу.
Однажды вечером мы сидели вдвоём на кухне.
Миша спал.
За окном моросил дождь. — Знаешь, — сказал Андрей, помешивая чай, — мама вчера сказала странную вещь. — Что именно? — Она сказала: «Как хорошо, что ты наконец повзрослел».
Я спросила, что она имела в виду.
Он ответил: «Ты стал заботиться не только о себе».
Я улыбнулась. — Мудрая женщина. — Раньше я думал, что забочусь.
Работаю, деньги приношу. — Деньги важны.
Но не только это.
Он кивнул. — Я понял…
Мы помолчали.
Дождь барабанил по стеклу. — Тамара, — вдруг сказал он, — спасибо, что не ушла. — Я не собиралась уходить.
Я собиралась выдохнуть. — И выдохнула? — Да.
Наконец. *** В субботу мы вместе поехали к родителям.
Свекровь накрыла стол, свёкр рассказывал про соседей.
Миша игрался с кубиками. — Андрей, ты же приедешь в среду? — спросила свекровь. — Нам с папой нужно документы в МФЦ отвезти. — Приеду, мам.
Во сколько? — К десяти. — Хорошо.
Свекровь посмотрела на меня: — Тамара, ты не обижаешься, что мы часто отвлекаем Андрея?
Я улыбнулась: — Нет, мам.
Вы же его родители.
Он должен помогать. — Правильно, — подтвердил свёкр. — Сын должен.
А то мы всё на тебя сваливали, ты, наверное, устала. — Устала, — призналась я. — Очень. — Ну, теперь станет полегче, — он похлопал Андрея по плечу. — Молодец, сынок.
Мужик должен отвечать за своих.
Муж посмотрел на меня.
Я улыбнулась ему.
Вечером мы ехали домой втроём — я, Андрей и сонный Миша на заднем сиденье.
За окном была темнота и мерцали фонари. — Устала? — спросил Андрей. — Нет.
Нормально. — А я устал, — признался он. — Но это другая усталость. — Знаю, о чём ты.
Мы ехали молча.
Я смотрела в окно и думала: вот так и должно быть.
Оба делят поровну — и работу, и усталость, и отдых, и ответственность.
Это не значит, что стало легко.
Просто теперь всё честно.
