Через стол, на котором всё ещё лежали остывшие тарелки, они пристально смотрели друг на друга.
Вместе они прожили семнадцать лет.
Тамара отчётливо вспоминала, как они заезжали в эту квартиру — без мебели, с одним матрасом и единственной сковородой.
Как Андрей, смеясь, перенёс её через порог, несмотря на её возражения.
Теперь же нелепость казалась вовсе не в этом. — Я не хотела тебя обидеть, — тихо сказала Тамара. — Честно.
Просто всё свалилось одновременно.
Через месяц открытие склада, бумажная волокита, согласования.
Я прихожу домой и буквально падаю от усталости.
Думать уже не получается. — Думаешь, мне легче? — Андрей отодвинул тарелку. — Я тоже работаю.
При этом всё равно нахожу время для семьи. — У тебя же график с восьми до пяти.
Без командировок.
Без отчётов по выходным. — Значит, моя работа теперь не считается?
Тамара закрыла глаза.
Последние недели их разговоры проходили по одному и тому же сценарию: начинались с конкретных тем, а завершались взаимными упрёками.
Будто между ними выросла невидимая стена, и слова не доходили до адресата. — Я такого не говорила. — Но думала.
Андрей встал, забрал тарелку к раковине и вышел.
Тамара осталась одна, глядя на заснеженное окно и бледную февральскую ночь.
Месяц назад, когда Дмитрий пригласил её в кабинет и предложил повышение, первым, кому она позвонила, был Андрей.
От счастья у неё дрожал голос.
Почти двукратное увеличение зарплаты, собственный кабинет, перспективы — всё, к чему она стремилась последние годы.
