Тогда давай отвезём всё на дачу.
Пусть останется там.
Просто пусть это не будет рядом с тобой каждый день.
Компромисс?
Тамара согласилась.
Не сразу.
Сквозь слёзы, с внутренним сопротивлением.
Но всё же согласилась.
И действительно стало немного легче — совсем немного.
Боль не ушла, но превратилась в фон.
В тень, которая не давит, а лишь напоминает о себе.
Прошло три года.
Тамара не смеялась.
Не жила.
Лишь существовала.
Как робот.
Вставала, умывалась, шла на работу.
Возвращалась, механически ела, смотрела в пустоту.
Все эмоции умерли вместе с мужем и сыном.
Она осталась в том дне, где всё рухнуло.
Бесконечном, немом, безжалостном.
Да, новая квартира располагалась ближе к работе — всего десять минут пешком.
Но для Тамары это не имело никакого значения.
Она даже не замечала разницы.
Зато путь до кладбища стал длиннее.
Гораздо длиннее.
Именно туда она ездила почти каждую неделю — словно на священный обряд.
Подруга вздыхала, родители умоляли: — Тамара, ты себя губишь. — Отпусти боль, — напоминала Оксана.
Но Тамара не слышала их.
Каждое воскресенье — свежие цветы, мягкие игрушки, конфеты.
Она покупала их с единственной мыслью: «Пусть знают, что я была рядом».
Сначала метро, потом маршрутка — длинный путь, словно испытание, которое ей нужно пройти.
И вот опять одно из таких утр.
На конечной остановке Тамара вышла медленно, будто неохотно.
Привратник кладбища давно её узнал, коротко кивнул: — Здравствуйте. — Добрый день, — ответила она и направилась дальше, прижимая к груди большого плюшевого зайца.
У могилы мужа она задержалась всего на мгновение, словно извиняясь, что проводит здесь меньше времени.
Затем пошла к детской плите, украшенной белокаменным ангелом.
Опустилась на колени, аккуратно поправила цветы, положила нового зайца рядом с другими игрушками.
Потом просто села на землю, обняв колени руками. — Сыночек… — тихо шептала, перебирая пальцами холодную землю. — Маленький мой… без тебя всё потеряло смысл… Мне так страшно и одиноко… Слёзы текли сами — горячие, беззвучные.
Она подняла взгляд к небу, словно обращаясь к Богу: — Господи… зачем Ты меня оставил?
Почему?..
За что?..
Забери и меня… я больше не могу… Её сердце разрывалось от боли, грудь сдавливало невыносимо.
Над головой кружил жаворонок, его пронзительный крик казался плачем в унисон с ней.
Сколько прошло времени — Тамара не знала.
Она оставалась неподвижной, пока вдруг не услышала тихий детский плач.
Он доносился совсем рядом — из-за кустов сирени.
Тонкий, дрожащий голосок ребёнка.
Она осторожно подошла.
За кустом, прямо на земле, сидела девочка около семи лет.
Белокурая, худенькая, вся в пыли.
Лицо скрывала в ладонях.
Всхлипывая, повторяла: — Мамочка… возьми меня к себе… не хочу больше с папой… мне плохо… Тамара сжалась внутри, но мягко коснулась плеча ребёнка.
Та вздрогнула, подняла глаза.
Их взгляды встретились.
У девочки были такие же бездонно-голубые глаза, обрамлённые чёрными ресницами, как у Алексея.
Этот взгляд пронзил сердце. — Привет… — тихо сказала Тамара, пытаясь улыбнуться. — Ты одна? — Да… Я пришла к маме, — прошептала девочка. — Как тебя зовут, малышка? — Настя… — А как ты сюда одна попала? — Я живу рядом… Только папа теперь другой стал.
После мамы он начал пить.
Не бьёт меня… но я боюсь.
Сердце Тамары сжалось.
Перед ней стоял ребёнок — напуганный, потерянный, но живой.
Её собственная боль на время отступила, уступая место чему-то новому. — Пойдём со мной.
Нельзя тебе быть одной среди могил.
Настя доверчиво вложила ладошку в руку незнакомки.
У ворот их заметил привратник: — А ты опять здесь, Настя?
Мы уже предупреждали, отводили домой.
Но она у нас часто сбегает. — Я просто скучала по маме… — опустила глаза девочка. — Разберёмся, — коротко кивнула Тамара и повела её за собой.
На улице Настя заговорила тихо, но уверенно: — Только не отправляйте меня в детдом.
Я туда не хочу.
Папа не злой, просто… ему плохо.
Он грустный.
Тамара наклонилась, обняла девочку за плечи: — Не волнуйся.
Я тебя никуда не отдам.
Сейчас пойдём в кафе — покушаем, а потом решим, что делать дальше.
Ты хочешь есть?
Настя кивнула, сглотнув от голода: — Очень… Они вошли в уютное кафе «Веранда» — светлое, с ароматом корицы и лёгкой джазовой музыкой на фоне.
Тамара заказала для девочки суп, макароны с котлетой, фруктовый сок и чуть позже мороженое со взбитыми сливками.
Она наблюдала, как Настя аккуратно ест, бережно ставит стакан, старательно собирает ложкой последние кусочки.
Когда десерт закончился, девочка заговорила: — Мне шесть лет.
В следующем году пойду в школу. — Вот как!
