На девушке, которая несла огромную ёлку.
На двоих школьников, которые засыпали друг друга снегом.
Потом она произнесла: — Я спокойна.
А это, знаешь, куда ценнее счастья.
Сергей взглянул на неё так, словно получил сразу три удара по лицу.
Он хотел что-то добавить, но в этот момент подъехал автобус, громко шипя, и двери с грохотом открылись.
Тамара сделала шаг к выходу. — Пока, Серега.
Да, пока.
Без обид.
Двери закрылись.
Автобус тронулся.
И Сергей растворился в свете фонарей, словно человек из прошлого, который наконец перестал занимать главное место в её жизни.
Конец декабря.
Квартира полностью наполнилась жизнью: на подоконнике появились два маленьких вазона с круглыми листьями, на полке лежала книга, которую она давно собиралась прочесть.
В кухне тихо работал новый чайник.
Тамара ходила босиком по ламинату, наслаждаясь тем, как он тихо откликается под ногами — не скрипит и не жалуется, просто существует.
В новогоднее утро (серое, сонное, с запахом свежесваренного кофе) ей позвонила начальница. — Тамара Андреевна?
Я не помешала? — Нет, я как раз собиралась наряжать ёлку… если это можно так назвать, — Тамара посмотрела на маленькую искусственную веточку, воткнутую в стеклянную банку. — Отлично, — рассмеялась начальница. — Хотела сообщить: вы последние месяцы выполняете очень серьёзный объём работы.
Мы хотим предложить вам участие в новом проекте.
Это уровень ответственности выше прежнего.
И соответственно — другой уровень дохода.
Тамара села на табурет, держа телефон обеими руками. — Я согласна.
Конечно, согласна. — Прекрасно.
Тогда с января начинаем.
После разговора она осталась у окна ещё на несколько минут.
Видела двор, где дворник лениво подметал снег щёткой, соседка снизу курила с чашкой кофе на балконе, а в одном из окон напротив мерцала ёлка разноцветными огнями.
И внезапно ей захотелось не просто улыбнуться, а громко рассмеяться.
Вот так, искренне, по-настоящему.
Она направилась на кухню, открыла Excel.
Добавила новую строку: «Январь — 20 000.
Новый проект».
В этот момент в дверь позвонили.
Тамара вздрогнула — она ещё не привыкла к тому, что звонки в её квартире бывают только от приглашённых.
Но сейчас на пороге стояла Елена в шапке с помпоном и с пакетом мандаринов. — С Новым годом, житуха! — громко крикнула она. — Принесла стратегический запас витамина С и плохие шутки! — Отлично, — рассмеялась Тамара. — Витамин С — в чай, шутки — на стол.
Они уселись на крошечной кухне, ели мандарины, слушали музыку, разговаривали обо всём: о работе, соседях, планах.
Тамара ощущала себя человеком, который не просто вышел из старой истории — а закрыл книгу и поставил её на самую дальнюю полку. — Ты изменилась, — заметила Елена ближе к вечеру. — Стала спокойнее.
И увереннее. — Я стала собой, — тихо ответила Тамара. — Просто собой.
Без чужих правил.
Елена подняла брови. — Ну всё, теперь ты официально взрослая крутая тётка. — Ладно, не разгоняйся, — рассмеялась Тамара. — Я просто купила себе дом без посторонних претензий.
Когда Елена ушла, Тамара вышла на балкон.
Холодный воздух обжёг лицо, но дверь осталась открытой.
Она смотрела вниз — на редких прохожих, свет в окнах, на то, как Житомир тихо живёт свою послепраздничную жизнь.
Тамара глубоко вдохнула, медленно, так, как делают, когда понимаешь: больше нет невидимых, но крепких оков.
Нет чужих ожиданий «как надо».
Нет навязанных решений, слов, звонков за спиной.
Есть маленький дом.
Рабочий стол с разбросанными бумагами.
Чайник, который каждое утро громко шипит.
И план — свой, ясный и уверенный.
Стоя на этом маленьком балкончике, она думала: Я не потеряла семь лет.
Я обрела свободу.
Потом закрыла дверь, вернулась в комнату и аккуратно разложила мандарины на подоконнике.
Небольшое действие.
Ничего особенного.
Но это было её решение.
Именно её.
И это — самое важное, что произошло с ней за весь год.
Финал.
