— Ты серьёзно только что это сказала? — голос Тамары резко взмыл, и риелтор вздрогнула, словно рядом кто-то хлопнул дверью. — Треть квартиры на твою маму?
Прямо сейчас?
Без всяких обсуждений?
Алексей крутил в пальцах связку ключей от подъезда, будто это могло его выручить. — Тамар, да перестань, — пробормотал он, стараясь выглядеть так, будто обсуждает просто погоду. — Это обычная ситуация.
Мама должна иметь долю.
Она же семья. — Семья? — Тамара подняла брови так высоко, что даже Наталья-риелтор невольно отступила к стене. — Мы с тобой семь лет копили.
Семь.
Лет.
А где в это время была твоя мама?
Деньги в кассу сдаёт или молитвы за наш счёт читает? — Ну вот, началось… — Алексей выдохнул, глянув на риелтора, будто ища там поддержку. — Мама одна меня воспитывала, она всю жизнь… — И теперь ты считаешь, что моральной компенсацией ей подойдут апартаменты в нашем будущем жилье? — Тамара скрестила руки на груди. — Сергей, давай сразу: я не намерена жить под одной крышей с твоей мамой.
Не на наши деньги.
Риелтор попыталась улыбнуться, но получилось так неловко, что лучше бы она промолчала.
Тамара заметила, как та мысленно молится, чтобы эта пара поскорее исчезла и не мешала заключать сделку.
Однако сейчас Тамаре было совершенно всё равно на вселенную.
Алексей засунул руки в карманы, нервно переступая с ноги на ногу. — Мама, собственно, собирается помогать.
Готовить, убирать… — Ага, — усмехнулась Тамара. — И контролировать мои кастрюли на предмет грехов.
И объяснять, почему я неправильно мою плиту.
И что «Серёжка любит иначе».
Ты это имеешь в виду? — Ты опять перегибаешь, — раздражённо махнул рукой Алексей. — Мама нормальная.
И вообще, давай не при Наталье.
Мы же не дети.
Тамара посмотрела на него так, что он замолчал.
Она медленно вдохнула, повернулась к риелтору и сказала: — Спасибо за показ.
Квартира отличная.
Но мы сейчас уйдём.
Наталья облегчённо кивнула — было видно, что она готова сама открыть лифт, вызвать такси и пожелать счастливой семейной жизни, лишь бы эта сцена завершилась.
В коридоре, когда двери лифта закрывались, Алексей наклонился к Тамаре: — Тамарка, ну почему ты так раздула?
Это же не трагедия.
Мама просто будет рядом.
Ты же сама жаловалась, что не успеваешь всё по дому.
Она бы помогла. — Сергей, — Тамара прижалась спиной к холодной стене лифта, ощущая, как в груди копится тяжесть, — рядом — это одно.
А треть квартиры — совсем другое.
Это ключи.
Понимаешь?
К-Л-Ю-Ч-И.
Она сможет заходить туда, когда пожелает.
Ни с кем не советуясь.
Ты действительно этого хочешь? — Ты эгоистка, — вырвалось у него. — Мама меня одна растила, а ты даже уважения проявить не можешь. — Уважения? — Тамара рассмеялась так звонко, что лифт словно наполнился осколками раздражения. — Мы планировали купить нашу квартиру.
Наша — значит, вместе решать.
А ты уже всё решил.
Один.
Молодец.
Вечером дома воздух был настолько густым, что казалось, можно было словно ножом резать его по стенам.
Сергей хлопнул дверцей шкафа и, не глядя на Тамару, спросил: — Ну что?
Остыть удалось? — Да, — спокойно ответила она, хотя руки дрожали. — Я ухожу.
Он застыл, будто кто-то выключил в нём свет.
Улыбка исчезла, челюсть отвисла. — Это шутка? — Нет.
Я подаю на развод. — Из-за ЧЕГО? — голос сорвался на истеричный тон. — Из-за того, что ты считаешь нормальным принимать решения вместо меня.
Из-за того, что я для тебя — дополнение к твоей маме.
Из-за того, что ты вообще не видишь в этом проблему. — Тамар, ты сошла с ума.
Куда ты пойдёшь?
У нас ничего нет! — У нас есть сбережения.
Половина — моя по закону.
И этого достаточно.
Он приблизился, будто собирался схватить её за руки, но потом передумал и отошёл. — Ты мне угрожаешь?
Серьёзно? — Нет.
Я просто больше не хочу жить так, как ты предлагаешь.
Она молча собрала вещи.
Он следовал за ней по пятам, бормотал что-то, хватался за голову, пытался убедить, что она всё неправильно поняла.
Но внутри Тамары давно что-то щёлкнуло — и уже не возвращалось назад.
