А тут ещё позвонил хозяин квартиры. — Игорь, у вас оплата через три дня.
К тому же Тамара Сергеевна расторгла договор на клининг и обслуживание паркинга, теперь эти расходы ложатся на вас.
Игорь осознал, что тонет.
Гидроизоляция не справилась.
Вода продолжала затапливать трюм.
Он попытался дозвониться до Тамары. «Абонент временно недоступен или заблокировал вас к чёртовой матери», — мысленно завершил он фразу автоответчика.
Единственным выходом оставалось переехать к матери.
Переезд оказался унизительным.
Игорь перевозил свои вещи и вещи дочери в такси, ощущая себя выбитым из сил и униженным.
Нина Петровна встретила их у входа в свою «трёшку», заполненную старой мебелью. — Ах, какое горе, — вздохнула она, но в её глазах читалось раздражение. — Ну, заходите, ужимайтесь.
Жизнь в квартире матери превратилась для Игоря в настоящий ад.
Марина грубила бабушке, требуя к себе особого отношения.
Нина Петровна, не привыкшая к такому поведению, сначала пыталась её воспитывать, а потом просто запиралась в своей комнате.
Она выходила наружу лишь для похода в туалет и на кухню, когда никого не было рядом.
Весь накопившийся гнев, как у Игоря, так и у Нины Петровны, был направлен на Тамару. — Ведьма!
Обобрала до последней нитки, бросила мужа в беде! — шипела свекровь из-за двери.
Но самый болезненный удар ожидал Игоря в том конверте, который Тамара бросила перед уходом.
Несколько дней он не решался его открыть, страшась.
Думал, там придёт повестка в суд или счета.
Вечером, сидя на скрипучем тахте под звуки ТикТока из телефона дочери, он всё же вскрыл конверт.
Внутри лежал сложенный лист бумаги с логотипом генетической лаборатории.
И фотография.
На снимке была переписка.
Скриншот с телефона Марины, который, вероятно, Тамара сделала, когда та оставила гаджет без присмотра ещё на свадьбе или позже, при их встречах.
Марина писала контакту «Мама»: «Этот лох реально верит, что я болею.
Разведу его на новый айфон и свалю к тебе и Дмитрию в Скадовск.
Потерпи пару месяцев».
Игорь почувствовал, как руки озябли.
Он развернул тест ДНК.
В строке «Вероятность отцовства» красовалась жирная, бескомпромиссная цифра: 0%.
Он перечитывал несколько раз.
Подпись была официальной.
Дата теста — полтора года назад.
Тамара знала.
Она знала всё это время.
Как специалист по профилактике, она проверила «трудного подростка» по всем базам.
Наверняка взяла волос с расчёски Марины после той ссоры на свадьбе и сравнила с биоматериалом Игоря (например, с зубной щёткой).
Она молчала.
Она давала ему шанс остаться человеком.
Она ждала.
Если бы он выбрал жену, защитил её, возможно, она бы позже деликатно открыла ему глаза.
Или сохранила бы тайну, если бы увидела, что он счастлив отцовством.
Но он предал её ради другой, наглой и лицемерной девицы.
Игорь поднял взгляд.
Марина лежала на соседней кровати, жуя жвачку. — Слышь, пап, бабка вообще кукушкой поехала, орёт, что я её валокордин пролила.
Когда уже снимем нормальную хату?
Ты же мужик, решай вопрос.
Игорь смотрел на эту чужую девочку — дочь бывшей жены, которая родилась от другого мужчины, а сама использовала его как банкомат и временное укрытие.
В соседней комнате выла мать, проклиная Тамару.
А Тамара… Тамара, вероятно, сейчас сидит в своей уютной квартире, пьёт хорошее вино и смотрит на город, свободная от грязи, лжи и чужих проблем.
Он скомкал бумагу в кулаке.
Он был наказан.
Не судом и не деньгами.
Он получил наказание правдой, которая пришла слишком поздно, и собственной глупостью, стоившей ему жизни.
Игорь открыл рот, чтобы закричать, выгнать эту самозванку, устроить скандал, но из горла вырвался лишь жалкий сип.
Он понял, что даже выгнать её не сможет — у неё нет денег, мать в Украине, а он… он просто трус, замуровавший себя в фундамент собственного краха.
