Вам у нас точно понравится!
Игорь всегда испытывал гордость за свою профессию.
Он был не просто строителем, а специалистом высочайшего класса по гидроизоляции. «Вода всегда найдёт слабое место», — часто повторял он с видом мудреца, аккуратно нанося новый слой битумной мастики или впрыскивая полимеры в трещины бетонных блоков.
Ему казалось, что он умеет не только герметизировать фундаменты, но и собственную жизнь, не позволяя бедам проникать в неё.
Его существование было предельно простым и ясным: он зарабатывает, приносит деньги на аренду престижной квартиры в центре, а женщина занимается созданием уюта и молчит.
Тамара же была человеком из совершенно другой породы.
Она работала специалистом по профилактике правонарушений, и каждый день сталкивалась с тёмной стороной человеческих судеб.
Школьники на учёте, неблагополучные семьи, забытые и запущенные дети, в глазах которых читалась либо глубокая печаль, либо пугающая пустота.
Она умела распознавать ложь по мельчайшему движению брови и чувствовала приближающуюся агрессию за версту.
Их брак представлял собой странный союз.
Тамару привлекла его настойчивость и кажущаяся надёжность.
Игоря же покорили её красота и, как он полагал, покорность, которую ошибочно принял за профессиональную выдержку.
Первый тревожный сигнал прозвучал, скорее, как громкий набат, ещё на их свадьбе два года назад.
Игорь, поддавшись сентиментальным порывам и настойчивости матери, Нины Петровны, привёл на торжество свою дочь от первого брака — тогда тринадцатилетнюю Марину.
Девочка, воспитанная матерью в атмосфере вседозволенности и неприязни к отцу (которая, впрочем, легко превращалась в любовь при виде денег), вела себя отвратительно.
Марина громко перебивала тосты, демонстративно чавкала, а в кульминации вечера «случайно» опрокинула бокал с красным вином на подол свадебного платья Тамары. — Ой, — сказала она, глядя в глаза мачехе с вызывающей улыбкой. — Кажется, теперь ты не такая уж белая и пушистая.
Тогда удалось избежать скандала.
Нина Петровна, крупная женщина с постоянно сжатыми губами, зашипела на внучку, а Игорю удалось оттереть пятно газировкой, но осадок остался.
Глубокий и вязкий, словно битум. — В этом доме её не будет, — твёрдо заявила Тамара, когда они остались одни в брачную ночь.
Это было не предложение, а факт. — Помогай деньгами, встречайся с ней в нейтральных местах, води в кино, в зоопарк, хоть на Луну.
Но мой дом — моя крепость.
Я на работе насмотрелась на таких «деток».
Дома мне нужен покой.
Игорь тогда легкомысленно махнул рукой, пообещав всё, что угодно, лишь бы добиться своего.
Он думал, что женские капризы так же недолговечны, как утренняя роса.
И вот, спустя два года, система гидроизоляции дала сбой.
Они сидели на кухне той самой арендованной квартиры, за которую Игорь отдавал почти половину своего заработка, считая это признаком статуса.
Тамара пила зелёный чай, просматривая отчёты по трудным подросткам района Каролино-Бугаз. — Моя дочь от первого брака переезжает к нам, — сообщил Игорь молодой жене, вскоре пожалев об этом.
Он произнёс это спокойно, намазывая масло на тост, будто рассказывал о покупке нового инструмента.
Тамара замерла.
Чашка с чаем медленно опустилась на блюдце с лёгким звонком.
Она подняла на мужа взгляд, в котором профессиональный психолог увидел бы приближение шторма, но Игорь был всего лишь гидроизолировщиком. — Что ты сказал? — переспросила она ровным, но неестественным голосом. — Марина переезжает к нам.
Её мать ложится в больницу, там что-то серьёзное, почти операция.
Девочке пятнадцать, одной жить нельзя, органы опеки, сама понимаешь — это по твоей части.
Так что поживёт у нас.
Может месяц, а может два. — НЕТ, — слово прозвучало тяжело.
Игорь замолчал, перестав жевать. — Что значит «нет»?
Тамара, это не обсуждается.
Она моя дочь. — Мы договаривались, Игорь.
Никаких ночёвок, никакого совместного проживания.
Я знаю Марину.
Это не ребёнок, а пятнадцатилетний манипулятор с амбициями королевы бензоколонки.
Я каждый день работаю с такими.
Я прихожу домой, чтобы отдохнуть от чужой распущенности, а не наблюдать её у себя на диване. — Ты эгоистка! — вспыхнул Игорь, чувствуя, как привычный образ мира, где он — главный, начинает рушиться. — У человека мать больна! — Пусть живёт у твоей мамы, — ответила Тамара. — У Нины Петровны трёхкомнатная квартира, она обожает внучку.
В чём тут проблема?
Игорь отвёл взгляд.
Он знал ответ.
Его мать любила внучку на расстоянии или на семейных торжествах, где можно было похвастаться «кровиночкой» перед родными.
Жить с непокорным подростком в одной квартире Нина Петровна категорически отказалась ещё вчера по телефону, сославшись на мигрень, скачки давления и магнитные бури. — Маме нужен покой, она пожилая, — пробормотал он. — А мне, значит, покой не нужен?
Я, по-твоему, не человек? *** На следующий день напряжение усилилось.
Тамара чувствовала себя словно в окружении.
Игорь включил режим «обиженного кормильца», замолчал, стал громко хлопать дверцами шкафов и демонстративно вздыхать.
Тамара решила позвонить свекрови, надеясь найти здравый смысл. — Нина Петровна, вы же понимаете, что это катастрофа, — начала она без долгих вступлений. — Марина и я вместе — это война.
Заберите её к себе, я помогу деньгами на продукты. — Вот это да.
Деньгами она поможет.
