Ольга внимательно разглядывала его — покрасневшее лицо и сжатые кулаки.
Она не узнавалась в нём. — Мне без разницы, сколько у неё комнат, — медленно произнесла Ольга. — Я не собираюсь трогать её квартиру. — Тогда ты эгоистка, — резко бросил Артём. — Мама права.
Ты думаешь лишь о себе.
Он направился в гостиную к матери.
Ольга услышала их приглушённый разговор, затем голос Нины Петровны стал громче, послышался всхлип.
Артём пытался её успокоить.
Всю ночь Ольга ворочалась в постели, глядя в потолок.
Она размышляла — как же так вышло?
Год назад Артём был совсем другим.
По вечерам тихо читал ей стихи, утром готовил кофе, спрашивал, не холодно ли ей, не устала ли.
А теперь смотрит на неё словно на чужую.
Или даже хуже — как на препятствие.
Хотя, может, он всегда был таким?
Просто она не замечала, как он при матери сжимается, меняет тон голоса, вновь превращается в мальчишку, несмотря на то, что ему почти сорок.
Рано поднялась, оделась тихо, чтобы не разбудить никого.
Спустилась в метро и поехала на окраину города.
Выйдя из поезда, она увидела знакомые панельные дома, облезлый подъезд, во дворе качели покосились, и никто не собирается их ремонтировать.
Поднялась на пятый этаж, задержалась у двери, глубоко вдохнула и нажала кнопку звонка.
Тамара Ивановна открыла не сразу.
Она стояла на пороге — невысокая, худощавая, с коротко остриженной сединой, в старом халате.
Без выражения взглянула на дочь. — Ольга, — произнесла она. — Что-то случилось? — Можно войти?
Мать молчаливо отступила.
Квартира источала запах старости и тишины.
Тяжёлые шторы, тёмная мебель, пыльные фикусы на подоконниках.
В комнате Тамары Ивановны — книжные полки до потолка, узкая кровать с выцветшим покрывалом.
Ольга села на край дивана в гостиной. — Чай хочешь? — спросила Тамара Ивановна. — Нет.
Спасибо.
Мать устроилась напротив, сложила руки на коленях.
Она ждала. — Мама, — Ольга посмотрела на неё. — Свекровь предлагает продать твою квартиру.
Тамара Ивановна не выдала никаких эмоций. — И что? — И купить что-то вместе.
Объединив деньги.
Она уверяет, что тебе не нужна трёшка. — А ты что ответила? — Что не собираюсь.
Но Артём… он настаивает.
Говорит, что я тогда выгляжу эгоисткой.
Мать замолчала.
Затем поднялась, подошла к окну и посмотрела на серые дворы. — Половина квартиры твоя, — тихо сказала она. — По документам.
Ты имеешь право продать свою часть. — Мама… — Я не держу тебя.
Если нужны деньги — продавай.
Я сниму что-нибудь.
Ольга почувствовала, как горло сжалось. — Почему ты так говоришь? — А как ещё мне говорить? — Тамара Ивановна повернулась.
В её глазах Ольга заметила что-то резкое, болезненное. — Ты взрослый человек.
Я не вправе указывать тебе, что делать. — Мама, я не желаю продавать твою квартиру! — Тогда зачем ты приехала?
Ольга не знала, что ответить.
Зачем она приехала?
Что надеялась услышать?
Что мать скажет — не смей, это мой дом, я тебя вырастила?
Что обнимет, прижмёт, скажет — доченька, не бойся, я рядом?
Но Тамара Ивановна стояла у окна, прямая, холодная, недосягаемая. — Мне пора, — сказала Ольга, вставая. — Хорошо.
Они не обнялись на прощание.
Тамара Ивановна проводила её до двери, кивнула.
Закрыла дверь тихо.
Ольга спускалась по лестнице.
Внутри всё сжималось, превращаясь в тугой, болезненный узел.
Она вышла на улицу.
Прислонилась спиной к стене подъезда и закрыла глаза.
Вечером, вернувшись домой, Ольга увидела Нину Петровну, сидевшую за столом с каким-то журналом.
Артём был в другой комнате. — Ольгочка, — подняла голову свекровь. — Ты подумала над моим предложением? — Да. — И? — Нет.
Я не хочу продавать квартиру матери.
Нина Петровна вздохнула и закрыла журнал. — Знаешь, доченька, я очень разочарована.
Я думала, ты другая.
Думала, ты понимаешь, что значит семья.
Но оказалось — нет.
Ты холодна.
Возможно, как и твоя мать.
Ольга замерла. — Что вы сказали? — Я говорю, что ты эгоистка.
Твоей матери не жалко для тебя жилья, а ты цепляешься за него, словно это всё, что у тебя есть.
У тебя нет семейных ценностей, Ольга.
Вот почему ты не можешь нормально выйти замуж. — Я замужем. — Пока что, — встала Нина Петровна. — Но я сомневаюсь, что Артёму нужна такая жена.
Жадная.
Черствая.
Ольга шагнула вперёд. — Уходите. — Что? — свекровь растерялась. — Уходите из моей квартиры.
Прямо сейчас. — Как ты смеешь со мной так говорить?!
Артём!
Артём вышел из комнаты. — Что происходит? — Твоя жена выгоняет меня! — всхлипнула Нина Петровна.
Артём посмотрел на Ольгу. — Это правда? — Да, — стояла Ольга, скрестив руки на груди. — Я прошу твою мать покинуть эту квартиру.
Сегодня же. — Ольга, ты с ума сошла?
Сейчас вечер, куда ей пойти? — В гостиницу.
В хостел.
