Ты смотришь на результат и полагаешь, что всё далось мне легко.
Что теперь достаточно просто встать в мою лодку и плыть рядом, пока я гребу.
Но ты не видел, как я её строила.
Как руки покрывались мозолями, пока я таскала доски.
Как училась управлять веслом.
Ты лишь заметил, что лодка плывёт, и решил: почему бы не прокатиться?
Алексей поднялся.
Его лицо исказилось гневом. — Значит, ты думаешь, что я бездельник?
Что я не работаю?
Восемь лет я тянул эту семью на себе!
Восемь лет ходил на работу, которая меня раздражает!
И всё это ради нас, в том числе и для тебя! — Для нас? — Татьяна усмехнулась. — Или для себя?
Потому что я восемь лет трудилась в архиве, и ни разу ты не предложил мне уволиться и отдохнуть за твой счёт.
Почему тогда мы оба должны были работать? — Потому что тогда у нас не было денег! — взорвался он. — А теперь возможность появилась, и я хочу ею воспользоваться.
В чём проблема? — Проблема в том, что эта возможность появилась не у нас.
Она появилась у меня.
Эти слова повисли в воздухе, словно приговор.
Алексей побледнел. — Ты серьёзно? — прошипел он. — Ты правда считаешь, что эти твои тексты — только твои?
А кто тебя содержал, пока ты искала себя?
Кто оплачивал квартиру, еду, всё остальное, пока ты ночами сидела и играла в писательницу?
Татьяна почувствовала, как что-то внутри разрывается. — Играла в писательницу, — повторила она медленно. — Значит, для тебя это игра.
Не труд.
Не моё достижение.
Игра.
Забава.
Хобби, которое случайно начало приносить деньги. — А что это, по-твоему? — он настаивал. — Настоящая работа?
Сидеть дома и печатать на клавиатуре?
Настоящая работа — это каждый день идти в офис, терпеть начальство, решать проблемы!
А у тебя что?
Чай, печеньки, спокойная атмосфера.
И при этом ты ещё предъявляешь претензии!
Что-то внутри неё оборвалось. — Спокойная атмосфера, — повторила Татьяна. — Ты думаешь, мне спокойно, когда каждый месяц не знаешь, будет ли следующий заказ?
Когда понимаешь, что одна неудачная статья — и меня выкинут, потому что я новичок?
Ты считаешь, мне легко переучиваться в сорок два года, когда ровесники уже нашли своё место и сидят в нём, как в гнезде?
Она подошла к столу и взяла выписку. — Видишь эту сумму?
Она не появилась случайно.
Каждая копейка здесь — часть моего сна.
Каждая — это час, когда я корила себя за ошибки.
Каждая — строчка, которую переписывала по двадцать раз, стремясь к совершенству.
А ты предлагаешь просто разделить это с тобой.
Не потому что ты помогал.
А просто потому что устал.
Алексей смотрел на неё, и впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.
Но оно тут же затонуло в обиде. — Понял, — сказал он сухо. — Значит, теперь ты главная в этой семье.
Ты зарабатываешь больше — значит, и командуешь.
Всё по-честному.
А я теперь остаюсь на вторых ролях?
Татьяна покачала головой. — Дело не в ролях, Алексей.
Дело в уважении.
Ты не ценишь то, что я делаю.
Ты не замечаешь моего труда.
Ты видишь только результат и думаешь: удобно, можно использовать.
Но чтобы воспользоваться чужим трудом, нужно хотя бы признать, что это труд.
А ты называешь это игрой. Он молчал.
