Ольга держала бокал так, будто в её руке была не тонкая ножка из стекла, а рукоять шпаги.
Её взгляд сосредоточился на лице свекрови. — От всей души хочу выразить вам благодарность.
Благодарю за вашу постоянную заботу.
За то, что вы так внимательно следите за репутацией нашей семьи.
И особенно за мою.
Редко встретишь человека, который уделял бы столько внимания и сил жизни своей невестки.
В зале повисло чувство недоумения.
Родственники обменивались взглядами, пытаясь понять, была ли это ирония или искренняя признательность.
Надежда Ивановна слегка прищурилась, её улыбка стала напряжённой.
Она заподозрила подвох, но ловушки ещё не рассматривала.
Игорь тоже замер, на его лбу появилась морщинка тревоги. — Вы только что произнесли замечательные слова о честности и верности, — продолжила Ольга, её голос окреп, приобрёл металлический оттенок. — И я не могу не согласиться с вами.
Это действительно самое важное.
Это тот самый фундамент, без которого любая семья — всего лишь карточный домик, готовый рухнуть при первом же порыве ветра.
Позвольте поддержать ваш тост и выпить за честность.
За ту честность, о которой вы так любите говорить за моей спиной.
Она сделала небольшую паузу, обводя взглядом застывшие лица гостей.
Официант застыл с подносом в руках.
Музыка, звучавшая на фоне, внезапно оборвалась.
И в этой внезапно возникшей тишине слова Ольги прозвучали с оглушительной ясностью.
Она вновь обратилась к свекрови, и её милая улыбка сменилась на хищный оскал. — Раз уж вы так уверены, что я гулящая, расскажите всем присутствующим, с кем именно вы «нагуляли» своего сына!
Ведь сами вы, будучи пьяной, признались мне, что он не от вашего мужа!
Время словно застыло.
Это были не просто слова.
Это была взорвавшаяся бомба.
Лицо Надежды Ивановны мгновенно побледнело, сначала покраснело, а затем приобрело мертвенно-серый оттенок.
Её рот приоткрылся в беззвучном крике.
Она схватилась за сердце, не от боли, а словно пытаясь удержать внутри то, что рвалось наружу.
Игорь остолбенел.
Он смотрел на Ольгу так, словно видел её впервые.
Его лицо превратилось в маску ужаса и полного непонимания.
Рядом с Надеждой Ивановной сидел её муж — тихий, незаметный мужчина, всегда оставшийся в тени властной жены.
Он медленно повернул голову, посмотрел сначала на супругу, затем на Игоря, и в его глазах отразилось позднее, уродливое осознание, от которого, казалось, он постарел на двадцать лет в одно мгновение.
Ольга спокойно, не отводя взгляда от свекрови, допила вино и поставила пустой бокал на стол.
Звук удара стекла о скатерть стал единственным звуком в зале. — В отличие от вас, — добавила она с ледяным спокойствием, — я остаюсь верна своему мужу.
И тут сдерживаемое начало прорвалось.
Надежда Ивановна издала какой-то гортанный, звериный вопль и, оттолкнув стул, бросилась вперёд через стол, пытаясь дотянуться до Ольги.
Её лицо исказилось от ярости, превратившись в страшную маску.
Она не кричала, а выла, размахивая руками, пытаясь схватить невестку за волосы или лицо.
Но её удержали муж и двоюродный брат Игоря, с трудом удерживая бьющуюся женщину.
Праздник подошёл к концу.
Игорь, наконец придя в себя, мёртвой хваткой сжал руку Ольги.
Его пальцы были похожи на стальные тиски. — Уходим отсюда, — прошипел он, не глядя на неё.
И потащил её к выходу, пробираясь сквозь застывшую толпу гостей, мимо руин чужого юбилея и обломков собственной жизни.
Дорога домой заняла немного времени, но казалась бесконечной.
Игорь вёл машину, сжимая руль так крепко, что костяшки пальцев побелели.
Он не обращал внимания на Ольгу.
Его взгляд был устремлён вперёд, на мелькающий под колёсами серый асфальт, но было ясно, что он не видит ни дороги, ни машин вокруг.
Весь его мир сузился до пространства салона, наполненного густым, тяжёлым молчанием.
Ольга сидела рядом, глядя в боковое окно на проносящиеся огни ночной Славуты.
Она не испытывала ни вины, ни раскаяния.
Только пустоту и странное, почти осязаемое облегчение, словно с неё сбросили тяжёлый груз, который она тащила годами.
Молчание было страшнее любого крика.
В нём не было места ни для споров, ни для оправданий.
Это было молчание двух чужих людей, случайно оказавшихся в одной машине и едущих в одном направлении лишь по инерции.
Они подъехали к своему дому.
Игорь заглушил двигатель, но не спешил выходить.
Некоторое время он просто сидел, глядя в одну точку перед собой. — Ты довольна?
