— Ты уверена, что хочешь надеть именно это платье?
Голос Игоря звучал тихо, почти с мольбой.
Он стоял посреди комнаты, уже облачённый в праздничный костюм, и нервно теребил идеально завязанный галстук.
Ольга не обернулась.
Она продолжала изучать своё отражение в большом зеркале, аккуратно и с точностью хирурга подкрашивая губы помадой винного оттенка.
Тёмно-бордовый шёлк платья облегал её фигуру, не оставляя пространства для фантазий, но при этом выглядел сдержанно и изящно.
Это был наряд для женщины, уверенной в своей ценности.
Платье для битвы. — Что в нём не так, Игорь? — её голос оставался ровным и спокойным, без малейших признаков раздражения.
Именно это спокойствие и пугало мужа сильнее всего.
Он привык к её вспышкам, к спорам, после которых они могли обняться и сделать вид, что всё в порядке.
Но эта ледяная безмятежность казалась чем-то новым и чуждым. — Ты же знаешь мою маму.
Она может посчитать его… слишком откровенным, — наконец он подобрал слово, которое не звучало как прямое обвинение.
Ольга закончила с макияжем, отложила помаду и медленно повернулась к нему.
На её губах играла едва заметная, холодная улыбка. — Твоя мама сочтёт откровенным даже паранджу, если я в ней появлюсь.
Или ты забыл её звонок тёте Елене на прошлой неделе?
Когда она шёпотом, но так, чтобы ты слышал, рассказывала, как я «кручу хвостом» перед нашим соседом-пенсионером?
Дедом Василием, которому восемьдесят два, и который с трудом отличает меня от почтальона.
Игорь вздрогнул, словно получил удар.
Он помнил тот разговор.
Стоял в коридоре, делая вид, что ищет ключи, а его мать на кухне вела свою ядовитую трансляцию.
Тогда он просто ушёл в комнату, а вечером сказал Ольге, что ей нужно быть выше этого. — Ольга, прошу, не начинай.
Сегодня у неё юбилей.
Пятьдесят пять лет.
Давай просто проведём этот вечер спокойно.
Ради меня.
Просто не обращай внимания, ладно? «Не обращай внимания».
Эта фраза стала их девизом последних двух лет.
Не замечать, когда свекровь при гостях громко сомневается в её кулинарных способностях.
Не обращать внимания на подарок к годовщине свадьбы — книгу под названием «Как удержать мужа в семье».
Не принимать во внимание бесконечные намёки, косые взгляды и откровенную ложь, которую Надежда Ивановна с удовольствием распространяла среди всей многочисленной родни.
Ольга не обращала.
Она молчала, сдерживалась, терпела.
Ради него.
Ради Игоря, которого она любила, и который каждый раз смотрел на неё глазами побитого щенка, разрываясь между матерью и женой.
Но что-то сломалось.
Месяц назад, неделю назад или, может, сегодня утром, когда она выбирала это платье.
Она посмотрела на себя в зеркало и внезапно осознала, что больше не в силах.
Больше не может быть «умнее», «мудрее» и «выше этого».
Чаша терпения не просто переполнилась — её содержимое застыло, превратившись в острый ледяной клинок. — Хорошо, милый, — неожиданно тихо сказала она.
Игорь с облегчением выдохнул. — Я не стану ни на что обращать внимания.
Я буду милой и вежливой.
Улыбнусь твоим двоюродным тёткам, которые считают меня распутницей.
Поцелую твою маму и пожелаю ей долгих лет жизни.
Она подошла к нему ближе, провела пальцем по лацкану его пиджака, словно исправляя невидимую складку.
Он хотел обнять её, прижать к себе, но её тело оставалось напряжённым, словно натянутая струна. — Спасибо, родная, — прошептал он. — Я знал, что ты меня поймёшь.
Ольга подняла на него глаза.
В её взгляде не было ни тепла, ни любви.
Только холодный, ясный расчёт. — Я даже тост скажу.
Красивый.
За семью, честность и верность.
Думаю, твоей маме понравится.
Она взяла с туалетного столика маленькую сумочку, и в воздухе зазвучал терпкий аромат её духов.
Игорь улыбнулся, не заметив в её словах ничего, кроме долгожданного перемирия.
Он не подозревал, что Ольга идёт на этот юбилей не для того, чтобы сдаться.
Она шла на казнь.
И не собиралась стать жертвой.
