— У меня сломалась стиральная машина, — голос Тамары Сергеевны прозвучал в трубке громко и настойчиво. — Мне нужна новая. Хорошая, автоматическая, с сушкой.
Елена прижала телефон к уху плечом, продолжая сверять накладную.
Морозное утро в Каролино-Бугазе, в магазине было прохладно, несмотря на работающий обогреватель в углу.
Владимир возился с коробками у стеллажа, делая вид, что не обращает внимания на разговор. — Тамара Сергеевна, могу порекомендовать хорошую модель, — осторожно предложила Елена. — Сейчас есть неплохие варианты по разумной цене… — По разумной цене?! — свекровь явно оскорбилась. — Ты что, смеёшься?
У тебя ведь свой бизнес!
Деньги у тебя не кончаются!
А мне предлагаешь какие-то копейки!
Елена глубоко вздохнула.
Разговор шёл по уже знакомому сценарию.
За два года брака таких споров накопилось немало. — Тамара Сергеевна, сейчас у меня в магазине не лучшие времена.
Зима, продажи упали.
Нужно платить аренду, зарплату Владимиру, налоги… — Ты должна мне угождать, чтобы я ни в чём не нуждалась! — повысила голос свекровь. — А не экономить на копейках!
Или ты считаешь, что я этого не заслужила?
Я всю жизнь в нужде прожила, на двух работах трудилась, а теперь, когда у сына жена работает, мне даже элементарной помощи не достаётся? — Я тоже работаю, — сжала кулаки Елена. — Я с утра до вечера стараюсь, чтобы магазин не закрылся. — Вот жадина какая-то досталась моему Игорюше! — бросила Тамара Сергеевна и бросила трубку.
Елена опустила телефон на прилавок.
Владимир осторожно покашлял. — Елена Сергеевна, может, чаю? — Спасибо, Вова. Позже.
Она вернулась к накладной, но цифры стали расплываться перед глазами.
Магазин автозапчастей она открыла три года назад, вложив все свои сбережения и кредитные средства.
Сначала всё шло хорошо — покупатели были, доход рос.
Но последние полгода настала чёрная полоса.
Крупные заказы ушли конкурентам, мелкие клиенты стали редкими гостями.
Аренда съедала половину выручки, налоги — ещё четверть.
Оставалось совсем немного на зарплату Владимиру и на жизнь.
И вот ещё Тамара Сергеевна со своими требованиями.
Вечером Игорь пришёл домой поздно.
Елена разогревала ужин — гречку с котлетами.
Муж молча разделся и пошёл умываться в ванную.
Вернувшись, сел напротив жены, посмотрел виноватым взглядом. — Мама звонила, — тихо начал он. — Знаю.
Мне тоже звонила. — Елен, давай поможем ей.
Купим стиральную машину.
Ведь ей тяжело стирать руками в её возрасте.
Елена отложила вилку. — Игорёк, твоей маме пятьдесят шесть лет.
Это не старость.
У неё есть пенсия.
У твоего отца тоже есть пенсия.
Они вполне могут позволить себе купить стиральную машину. — Но пенсии у них маленькие… — А у нас кредит за машину.
И четыре года ещё платить за магазин.
Игорь, я не жадная.
Но сейчас я физически не могу выложить шестьдесят тысяч гривен на стиралку.
Игорь уставился в тарелку. — Мама говорит, что ты её не уважаешь. — Мама говорит, — передразнила Елена и сразу пожалела. — Прости.
Просто я устала.
Понимаешь?
Я шесть дней в неделю в магазине.
Выходной провожу за компьютером, отчёты делаю.
Голова трещит от этих цифр.
А твоя мама думает, что у меня денег как у нефтяного магната.
Игорь промолчал.
Доел гречку, встал и ушёл в комнату.
Елена осталась сидеть на кухне, глядя на его пустую тарелку.
Они познакомились четыре года назад.
Игорь работал мастером в автосервисе, а Елена тогда только мечтала о своём магазине.
Он был добрым, спокойным, заботливым.
Никогда не повышал голос, всегда помогал.
Она влюбилась в него почти сразу.
Свекровь поначалу казалась нормальной.
Правда, на свадьбе Тамара Сергеевна заметила, что Елена могла бы выбрать платье попроще, а банкет — скромнее.
Но тогда Елена списала это на переживания женщины — сын женится, покидает дом.
Первый звоночек прозвучал через полгода после свадьбы.
Тамара Сергеевна попросила денег на новый холодильник.
Елена дала — у неё как раз был небольшой бонус на работе.
Свекровь взяла деньги молча, даже не поблагодарила.
Потом просьбы стали поступать одна за другой.
То шубу хотела, то телевизор, то путёвку в санаторий.
Елена всё чаще отказывала, и отношения становились холоднее.
Через два дня Тамара Сергеевна пришла в магазин.
Елена сразу напряглась — свекровь никогда просто так не заходила. — О, какая у вас витрина богатая, — осмотрела стеллажи Тамара Сергеевна. — Товаров много.
А матери родного сына новую стиралку купить не можете.
Владимир за прилавком сделал вид, что проверяет документы.
Елена сглотнула раздражение. — Здравствуйте, Тамара Сергеевна.
Проходите. — Да я мимо шла, решила посмотреть, как живёте, — свекровь прошлась вдоль витрины, касаясь коробок с деталями. — У соседки моей, Натальи, невестка золото.
И стиралку купила, и посудомойку поставила.
Даже ремонт в ванной сделала на свои деньги.
А моя невестка…
Она многозначительно замолчала.
Елена почувствовала, как лицо горячо покраснело. — Тамара Сергеевна, у меня сейчас действительно сложная ситуация с бизнесом. — Да-да, конечно, — свекровь скривила губы. — Сложная ситуация.
А сама в новых ботинках ходишь.
И куртку явно не из дешёвых носишь. — Куртку мне мама на день рождения подарила, — тихо ответила Елена. — А ботинки я купила два года назад. — Всё равно жадина, — бросила Тамара Сергеевна и направилась к выходу. — Я Игорю скажу, какая у него жена на самом деле.
Дверь захлопнулась.
Владимир осторожно поднял глаза. — Елена Сергеевна, может, воды принести? — Не надо, Вова.
Я в порядке.
Но руки у Елены дрожали.
Она достала телефон и написала подруге Марине: «Можно зайти вечером?» Марина работала в магазине одежды через две улицы.
Они дружили со школы, всегда поддерживали друг друга.
Вечером Елена пришла к Марине домой.
Подруга открыла дверь в домашнем халате, волосы были собраны в небрежный пучок. — Заходи.
Рассказывай.
Елена рассказала всё — про звонок, визит свекрови в магазин, постоянные требования.
Марина слушала, качая головой. — Елен, тебе нужно серьёзно поговорить с Игорем.
Пусть он объяснит матери, что вы не банкомат. — Я пыталась.
Он говорит, что это его мама, что она всю жизнь ему отдала. — Ну и что? — нахмурилась Марина. — Это не значит, что вы теперь должны работать на неё.
У твоей свекрови есть муж, пенсия, дочь.
И Надежда что, совсем не помогает? — Надежда живёт далеко.
Редко приезжает.
Свекровь с ней почти не общается. — Вот видишь.
Значит, и с Надеждой что-то не так.
Елен, не позволяй себя обижать.
Скажи Игорю прямо — либо он устанавливает границы, либо… — Либо что? — тихо спросила Елена.
Марина пожала плечами. — Либо ты будешь всю жизнь всё тянуть сама.
Дома Елена застала Игоря в комнате.
Он лежал на диване, смотрел фильм по ноутбуку. — Игорёк, нам нужно поговорить.
Он поставил фильм на паузу и сел. — Слушаю. — Твоя мама сегодня была в магазине. — И что? — Она при Владимире назвала меня жадиной.
Унизила меня перед моим сотрудником.
Игорь вздохнул. — Елен, она расстроена.
Ей правда нужна стиральная машина. — Пусть попросит у Надежды!
У сестры мужа — мастер на заводе, зарплата хорошая! — Надежда далеко живёт.
Свекровь с ней почти не общается. — Это мои проблемы? — голос Елены повысился. — Игорь, ты понимаешь, что я на пределе?
Магазин едва держится!
Каждый месяц думаю, как заплатить аренду!
А твоя мама требует, чтобы я ей бытовую технику покупала!
Игорь молчал.
Потом отвернулся к экрану ноутбука. — Ладно.
Сам разберёшься.
Елена стояла посреди комнаты, чувствуя, как внутри всё кипит.
Но спорить дальше не было сил.
В следующие дни Тамара Сергеевна звонила Игорю по три раза в день.
Елена слышала обрывки разговоров — свекровь жаловалась, плакала, обвиняла невестку во всех бедах.
Игорь становился мрачнее.
Дома почти не разговаривал, отвечал односложно.
Однажды вечером, вернувшись из магазина, Елена увидела на кухне записку: «Ушёл к родителям.
Вернусь поздно».
Она скомкала бумажку и выбросила в мусор.
Потом достала телефон, хотела позвонить Марине, но передумала.
Вместо этого открыла отчёты по магазину и стала разбираться с цифрами.
Цифры были удручающими.
В феврале выручка упала ещё на двадцать процентов.
Если так продолжится, летом придётся закрываться.
Игорь вернулся за полночь.
Елена уже лежала в постели, но не спала. — Где был? — спросила в темноте. — Говорил же, у родителей. — И опять про стиралку?
Игорь присел на край кровати. — Елен, мама говорит, что ты её унижаешь.
Что она всю жизнь в нужде прожила, а теперь не может даже элементарного попросить. — Элементарного?! — села Елена. — Игорёк, стиральная машина с сушкой стоит шестьдесят тысяч гривен!
Для меня это сейчас огромные деньги! — Хорошо, купим попроще. — Я вообще не могу купить! — слёзы подступили к горлу. — Не могу!
Понимаешь это слово?
У меня нет денег!
Игорь встал и отвернулся. — Значит, моя мать для тебя чужой человек.
Он ушёл в комнату и закрыл дверь.
Елена осталась сидеть в темноте, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
Утром они не разговаривали.
Игорь рано ушёл на работу, даже не попрощался.
Елена тоже собралась и поехала в магазин.
Владимир встретил её обеспокоенным взглядом. — Елена Сергеевна, вчера звонил поставщик.
Говорит, если до конца недели не оплатим, больше товара не даст. — Сколько? — Сорок восемь тысяч гривен.
Елена закрыла глаза.
В кассе было ровно пятьдесят две тысячи гривен.
Из них двадцать тысяч — зарплата Владимира, десять — платёж по кредиту.
Оставалось двадцать две тысячи.
На аренду не хватало даже близко. — Вова, я как-нибудь разберусь.
Весь день она провела в раздумьях.
Позвонила матери, Людмиле.
Та жила в соседнем Буске, на пенсии. — Мам, у тебя нет возможности одолжить тысяч тридцать? — Еленочка, у меня пенсия восемь тысяч.
Откуда тридцать? — Я понимаю.
Прости. — Что случилось?
Елена вкратце рассказала о ситуации с магазином.
Людмила вздохнула. — Дочка, может, пора закрывать это дело?
Заняться наёмной работой? — Мам, я три года вкладывала в магазин.
Всё, что было.
Я не могу просто так бросить. — Тогда держись.
Как-нибудь прорвёмся.
Но в голосе матери Елена уловила сомнение.
Вечером, когда она уже закрывала магазин, в дверь постучали.
