Если им нужна война, они ее получат.
Турбаза встретила меня глухой тьмой и завыванием ветра, играющего в кронах сосен.
Ворота оказались распахнуты, а замок, вероятно, давно сорвали мародёры.
Я въехала внутрь, выключила двигатель и внезапно почувствовала, что здесь недавно кто-то был.
На снегу проступили свежие следы протектора — широкие, словно от джипа или грузовика. «Как странно, — подумала я, выходя из машины. — Кому в такую глушь понадобилось ехать?» Включив фонарик на телефоне, я направилась к главному корпусу.
Внезапно луч света выхватил из темноты какой-то тёмный предмет у крыльца.
Мешок?
Груда хлама?
Я приблизилась и отшатнулась.
Это был человек.
Мужчина.
Он лежал лицом вниз, раскинув руки, в дорогом, но изодранном пальто.
Снег вокруг его головы окрасился в розовый оттенок. — Эй! — крикнула я, чувствуя, как колени подкашиваются. — Вы живы?
Мужчина не подавал признаков жизни.
Я присела рядом и осторожно перевернула его.
Лицо было залито кровью, один глаз опух, но грудь слабо поднималась.
Он жив!
В голове мелькнули слова свекрови: «Справка от психиатра».
Если я сейчас вызову полицию или скорую, Дмитрий меня найдёт.
Он раскроет, где я.
А этот человек… его явно пытались убить.
Если его добьют — со мной тоже покончат как со свидетелем. — Чёрт вас всех побери! — выругалась я, ощущая прилив адреналина.
Я схватила мужчину под мышки.
Тяжелый зараза!
Не меньше девяноста килограммов.
Но страх придаёт силы.
Я волоком потащила его к машине.
Запихнуть на заднее сиденье оказалось настоящим испытанием — чуть спину не сорвала, но справилась.
Он простонал, когда я захлопывала дверь. — Терпи, мужик, — прошипела я, садясь за руль. — Я тебя не брошу, но светиться нам никак нельзя.
Я вспомнила, что в пяти километрах от сюда есть поселок, где живёт старая фельдшер, тётя Нина.
Она лечила меня в детстве от ангины и разбитых коленок.
Она не станет задавать лишних вопросов. *** К счастью, тётя Нина была дома и, как обычно, сохраняла невозмутимость. — Бандитские разборки? — деловито поинтересовалась она, осматривая моего «пассажира», которого мы с трудом уложили на диван в её гостиной. — Не знаю, тётя Нина.
Нашла его у турбазы.
В полицию нельзя, сама понимаешь… семейные обстоятельства. — Понимаю, — кивнула старушка, промывая рану на голове мужчины. — Живет будет.
Сотрясение, ребра целы, переохлаждение.
Крепкий парень.
А ты как, Ольгушка?
Выглядишь подавленной.
Я села на табуретку и расплакалась.
Впервые за этот безумный вечер.
Рассказала всё: и о измене, и о свекрови, и о квартире.
Тётя Нина молча слушала, только качала головой. — Вот ведь змеиное отродье, — наконец сказала она. — Но ничего.
Бог не Тимофей, кое-что видит.
А этот, — она кивнула в сторону дивана, — может, и послан тебе не просто так.
Мужчина пришёл в сознание только к утру.
Я дремала в кресле, укрывшись пледом. — Где я? — хриплый голос заставил меня вздрогнуть.
Я подошла к нему.
Он смотрел на меня одним здоровым глазом, второй всё ещё опухший.
Но взгляд был ясным, цепким.
Властным. — Вы в безопасности.
Я нашла вас на турбазе «Лазурное».
Меня зовут Ольга.
Он попытался приподняться, но поморщился от боли. — Ольга… Спасибо.
Я… — он замолчал, будто решая, стоит ли мне доверять. — Меня зовут Алексей.
Как долго я был без сознания? — Около двенадцати часов.
Кто так с вами поступил?
Алексей криво улыбнулся разбитыми губами. — Мой заместитель.
Решил, что пришло время занять место генерального.
