Интернет-ресурс, созданный специально для вас!
Порой правда обрушивается не в виде благородного дождя, смывающего всю грязь, а словно ведро с помоями, вылитое с балкона роскошного особняка.
И ты стоишь, позволяя жидкости стекать по себе, и перед тобой встает единственный выбор: вытереться и уйти или подобрать камень и бросить в ответ. *** — Ты действительно уверена, что она ни о чем не догадается?
Эта женщина не видит дальше своего носа, но, несмотря на это, интуиция у некоторых баб порой срабатывает, даже у таких наивных, как моя невестка. — Ох, Тамара Сергеевна, не преувеличивайте!
Ольга?
Заподозрит что-то?
Она же сущая наивность.
Верит каждому слову Дмитрия.
Он сказал ей «командировка» — и она тут же собрала чемодан, погладила носки и чуть ли не бутерброды в дорогу упаковывала.
Это просто смешно!
Я застыла в кабинке туалета дорогого спа-салона, боясь даже вдохнуть.
Рука с сумочкой зависла в воздухе, а сердце казалось, вот-вот выскочит из груди и рухнет на плитку.
Голоса были до боли знакомы.
Один — хриплый и властный, принадлежал моей свекрови, Тамаре Сергеевне.
Второй — звонкий, с наглыми интонациями, был моей лучшей подругой (теперь уже бывшей, как я поняла) Ириной. — Смотри внимательно, — продолжала свекровь, и я слышала, как в раковине журчала вода. — Дмитрий сказал, что к пятнице все активы будут переведены.
Эту квартиру, бабушкину, мы продадим сразу же.
Деньги пойдут на развитие бизнеса.
А Ольгу… ну, отправим к маме в Каролино-Днестровский.
Пускай поплачет и успокоится.
Ей там и место — среди грядок. — А если она начнет судиться? — Ирина явно красила губы, судя по характерным паузам. — Чем она сможет?
У нее ни денег, ни связей.
Дмитрий все предусмотрел.
Если она начнет сопротивляться, мы признаем ее невменяемой.
Справка от психиатра — это вопрос техники, у меня Нина в диспансере работает.
Скажем, из-за бесплодия у нее крыша съехала.
Я прижала ладонь к губам, чтобы не закричать.
Бесплодие.
Моя самая глубокая рана, о которой я плакала на плече у этой самой Ирины.
А она… — Отлично, — фыркнула Ирина. — Дмитрий давно обещал, что, как только покончит с этой серой мышью, мы на Мальдивы улетим.
Мне надоело прятаться.
Я хочу стать законной женой, а не тайной советницей. — Будешь, дорогая, будешь.
Ты мне нравишься.
Хваткая, бойкая.
Не то что эта… размазня.
Ладно, пошли, у нас массаж через пять минут.
Стукнула дверью.
Я опустилась на пол у стены, ощущая, как ледяной холод сковывает меня изнутри.
Семь лет брака.
Семь лет я бережно относилась к Дмитрию, вынесла постоянные придирки Тамары Сергеевны, считала Ирину сестрой.
Я продала родительскую дачу, чтобы вложить средства в стартап мужа.
Я отказалась от должности ведущего аудитора за шаг до повышения, чтобы вести его бухгалтерию и «создавать уют».
И вот результат. «Справка от психиатра».
Слезы так и не появились.
Вместо них во мне поднялась какая-то глухая, черная злость.
Я вышла из кабинки, взглянула на свое отражение — бледное лицо, огромные глаза, в которых смешались ужас и решимость. «Размазня, говорите?» — прошептала я своему отражению. — «Ну что ж, Тамара Сергеевна.
Посмотрим, кто кого».
Я покинула салон через черный ход, села в свою старенькую «Тойоту» и поехала.
Не домой.
Домой мне теперь нельзя — там всё пропитано ложью.
Я направилась туда, где меня никто не будет искать.
На заброшенную турбазу отца в Лазурном, в сорока километрах от города.
Ключи валялись в бардачке уже лет пять. *** Дорога была ужасной.
К вечеру разыгравшаяся метель забивала лобовое стекло мокрыми хлопьями.
«Тойоту» бросало из стороны в сторону, но я упрямо нажимала на газ.
Мне нужно было обдумать всё.
Составить план.
Просто так сдаться и отправиться в Каролино-Днестровский я не собиралась.
У меня оставались копии документов на фирму Дмитрия — ведь я сама вела его бухгалтерию вначале.
