Август выдался по-настоящему душным.
Я сидел в офисе, погружённый в подготовку презентации для крупного перспективного клиента.
В три часа дня зазвонил телефон.
На экране высветился номер директора. — Алексей, подойди ко мне срочно. Нужно поговорить.
Сердце сжалось от предчувствия.
Такие звонки обычно ничего хорошего не сулили.
Сохранив файл, я поправил рубашку и поднялся на четвёртый этаж.
В кабинете директора сидели он сам и мой начальник Сергей.
Чувствовалось напряжение. — Садись, — кивнул директор, указывая на стул.
Я сел, почувствовав, как ладони вспотели и дыхание стало тяжёлым.
— Алексей, у нас сложная ситуация, — начал директор сухим, безэмоциональным голосом. — Компания проводит оптимизацию, сокращаем отдел продаж наполовину. Ты, к сожалению, попадаешь под сокращение.
Я смотрел на него, не в силах понять и принять услышанное. — Как так? Почему именно я?
— Экономический кризис, — развёл руками директор. — Нужно экономить. Бюджет урезан, оставляем лишь самых эффективных сотрудников.
Сергей молчал, уставившись в окно и листая бумаги на столе, не глядя на меня.
— Сергей, я же всегда выполнял план, — попытался возразить я. — Часто даже перевыполнял, у меня хорошие показатели за квартал.
Он поднял взгляд, холодно и отстранённо. — Решение принято, Алексей. Сегодня твой последний день. Ты получишь выходное пособие. Можешь забрать вещи и передать дела.
— Но… — начал я.
— Разговор окончен, — прервал директор. — Удачи.
Я встал, ноги будто не слушались.
Выйдя из кабинета, спустился на второй этаж в свой отдел.
Коллеги смотрели на меня с сочувствием, кто-то пожал руку, кто-то сказал: держись, всё наладится.
Начальник отдела HR принесла документы на подпись.
Я собрал личные вещи: фотографию с женой в рамке, кружку, блокнот — сложил всё в коробку.
Выйдя на улицу, почувствовал жару — асфальт плавился под солнцем.
Поймав такси, поехал домой.
Жена Тамара, которой тридцать пять, встретила меня на пороге.
Она работала в торговой компании и брала отгул, чтобы сходить к парикмахеру.
— Алексей, ты что так рано? — удивлённо спросила она, красив ресницы перед зеркалом в прихожей.
Я прошёл в гостиную, поставил коробку с вещами на стол, сел на диван и опустил голову на руки.
— Меня уволили.
Она застыла с тушью в руке. — Как так?
— Оптимизация, сокращение штата. Меня сократили.
Тамара быстро подошла, села рядом и обняла меня за плечи. — Как это случилось? Ты ведь хорошо работал!
Я рассказал про разговор с директором, про Сергея, про выходное пособие.
— Ничего, — успокаивала она, гладя меня по плечу. — Это не конец света. Ты быстро найдёшь другую работу. У тебя десять лет опыта, высшее образование. Месяц — и устроишься куда лучше.
Я кивнул, стараясь верить и надеяться.
Первые дни действительно активно искал работу.
Обновил резюме на трёх крупных сайтах, разослал его в двадцать компаний, звонил знакомым, бывшим коллегам и партнёрам, интересовался вакансиями.
Посетил пять собеседований в первую неделю.
Везде слышал одно и то же: спасибо, мы с вами свяжемся.
Но никто не перезванивал.
Во вторую неделю было ещё четыре встречи, но результат остался прежним — тишина.
На одном из собеседований молодой специалист по подбору прямо сказал: — Вы опытный, конечно, но мы ищем кого-то помоложе, лет до тридцати и подешевле. Бюджет ограничен.
На третьей неделе количество откликов сократилось ещё сильнее.
Рынок был переполнен безработными, конкуренция огромна — на одну вакансию менеджера по продажам приходилось сто пятьдесят резюме.
Тамара поддерживала меня поначалу.
Каждый вечер говорила: не переживай, всё будет хорошо, мы справимся, у нас есть сбережения.
Но спустя месяц её настроение начало меняться — постепенно и незаметно.
Каждый вечер, как только заходила в квартиру, задавала вопросы: — Ну что, были звонки?
— Пока нет, — отвечал я. — Но жду ответа от одной компании, обещали позвонить.
— А когда обещали? — спрашивала она.
— На этой неделе, до пятницы.
— Понятно, — сухо кивала она и уходила переодеваться в спальню.
Я слышал, как она долго разговаривала по телефону, тихо, с кем-то близким, иногда смеясь.
Раньше она всегда рассказывала, с кем общалась — подруга Ольга звонила или мама интересовалась, как дела.
Теперь же молчала, отвечая на вопрос «С кем говорила?» коротко: «По работе».
Я не придавал этому значения.
Прошло два месяца.
Счёт в банке стремительно уменьшался, а работы всё не было.
Тамара стала заметно меняться.
Вопросы становились жёстче, взгляды — холоднее, тон — резче.
— Алексей, ты вообще ищешь работу? — спросила она однажды вечером.
Я сидел на кухне за ноутбуком, отвечая на очередное объявление и составляя сопроводительное письмо.
— Конечно, ищу. Вот прямо сейчас отправляю шестое резюме за сегодня.
— Два месяца ищешь, — она поставила сумку на стул, скрестила руки на груди. — А результат где?
— Тамара, сейчас рынок сложный. Кризис, повсюду сокращения, — пытался объяснить я.
— Все говорят, — перебила она. — А другие-то работают. Ты что, хуже всех?
Меня это задело.
— Я не хуже. Просто пока не везёт. Нужно подождать.
— Не везёт? — фыркнула она. — Может, дело не в везении? Может, на собеседованиях что-то не так?
Она отвернулась, хлопнула дверцей холодильника и достала что-то из морозилки.
Я сидел, уставившись в экран ноутбука, чувствуя в груди тяжесть и неприятный комок.
