Мы же действительно любим друг друга.
Неужели ты готов разрушить наше счастье ради мамы?
Именно ради мамы.
Не из-за того, что он боялся.
Не из-за того, что целых три года позволял ей меня унижать.
Ради мамы. — Алексей, — сказала я с усталостью в голосе, — а что у нас вообще за счастье?
Мы не можем провести вечер вдвоём, чтобы она не позвонила.
Никакое решение не принимается без её согласия.
Я даже не могу переставить мебель в своей квартире, потому что ей это не понравится.
Какое же это счастье?
Он молчал.
В этом молчании таился ответ на все мои вопросы. — Ты можешь существовать без меня, — продолжила я, — но не способен жить без её одобрения.
А я больше не хочу быть лишним звеном в вашем дуэте.
Спустя неделю я подала на развод.
Алексей не стал сопротивляться — вероятно, мама убедила его, что так будет лучше.
Тамара Сергеевна наконец вернула себе сыночка.
Только вот он уже не был счастлив.
А я, как ни странно, впервые за три года ощутила свободу.
Иногда молчание оказывается слишком дорогой платой.
И самое страшное — осознаёшь это слишком поздно.
