Мам, Оля… — попросила я, посмотрев ему в глаза. — Спроси у мамочки, что она говорила про мой таз. — Узнай, почему она считает меня неспособной стать матерью. — Мам? — Алексей обернулся к матери. — Я ведь не хотел навредить… — Тамара Сергеевна вдруг потеряла уверенность. — Я переживаю за вас.
За будущее рода Ковалёвых. — За род Ковалёвых? — я рассмеялась. — Ты серьезно?
Мы живем в двадцать четвертом веке, а вы рассуждаете о продолжении рода?
В этот момент подошла Ирина, моя подруга со школьных времен.
Она — врач-гинеколог, умная и решительная.
Та самая, которой я доверяла свои слёзы все эти три года. — Извините, — обратилась она к Тамаре Сергеевне. — Как специалист, я не могу промолчать.
Ширина таза никак не влияет на способность к деторождению.
Это пережиток прошлого века. — А кто вас спрашивал? — резко ответила свекровь. — Меня спросила моя совесть, — спокойно возразила Ирина. — Когда я слышу, как распространяют медицинские заблуждения.
Весь зал окончательно замер.
Кто-то достал телефон — вероятно, чтобы записать.
Отлично.
Пусть весь город узнает, какая у меня свекровь. — Алексей, — обратилась я к мужу, — скажи честно.
Ты действительно считаешь, что я не смогу иметь детей?
Что я — плохая жена?
Он молчал.
Секунда, вторая, третья.
Этого молчания оказалось достаточно, чтобы я поняла всё. — Ясно, — я сняла обручальное кольцо с пальца. — Тогда зачем продолжать этот спектакль? — Оля, подожди! — Алексей схватил мою руку. — Я не это хотел сказать! — Что же ты хотел сказать?
Почему молчал три года, когда она меня унижала?
Почему не остановил её сейчас?
