– Снова пересолила.
И мясо какое-то резиновое, жевать невозможно, – прозвучал раздражённый голос из-за кухонного стола, сопровождаемый громким звоном отодвигаемой тарелки.
Тамара застыла с кухонным полотенцем в руках.
Она только что закончила мыть сковороду и даже не успела вытереть руки.
Спина привычно нылила после долгого трудового дня и последующих двух часов у плиты, а в висках начала пульсировать тупая боль.
Женщина медленно обернулась к мужу.
Дмитрий сидел с недовольным выражением лица, брезгливо ковыряя вилкой тщательно приготовленное жаркое в горшочке. – Дима, я готовила строго по рецепту, – стараясь сохранить спокойствие, произнесла Тамара. – И соли там буквально щепотка.
Ты даже толком не попробовал. – А зачем мне пробовать, если по виду и запаху ясно: есть это нельзя? – хмыкнул муж, откидываясь на спинку стула. – У мамы мясо всегда тает во рту, сочное, ароматное.
А у тебя постоянно какая-то подошва выходит.
Вот сколько раз просил: спроси у неё рецепт, поучись.
Но нет, мы же самые умные, берем рецепты из интернета.
Тамара молча подошла к столу, схватила горшочек и вылила его содержимое в мусорное ведро.
Внутри всё бурлило, но за пятнадцать лет брака она научилась проглатывать обиду.
Дмитрий всегда был привередлив в еде, но в последние годы эта привередливость превратилась в постоянный ритуал критики.
Что бы ни готовила – борщ, котлеты, запечённую рыбу или сложные салаты – всё неизменно сравнивалось с кулинарными шедеврами его матери, Нины Сергеевны.
И сравнение всегда было не в пользу Тамары.
Муж проводил взглядом мясо, ушедшее в ведро, недовольно цокнул языком, достал из холодильника кусок колбасы, отрезал себе толстый ломоть и, хлопнув дверцей, направился в комнату к телевизору.
Тамара осталась одна в тишине кухни, механически протирая и без того чистую столешницу.
Близились выходные, которые традиционно означали семейный обед.
Нина Сергеевна приходила в гости не просто так, а с инспекцией.
Подготовка к этому событию всегда требовала от Тамары огромных усилий.
Следовало не только довести квартиру до блеска, но и приготовить что-то такое, к чему свекровь не смогла бы придраться.
Закупка продуктов стартовала с раннего утра на рынке.
Тамара долго выбирала самую свежую говядину, придирчиво осматривала овощи, покупала домашнюю сметану и зелень.
Она решила приготовить сложное блюдо – говяжьи рулетики с черносливом и грецкими орехами в сливочном соусе, рецепт которого действительно получила у знакомого повара.
К этому полагалось картофельное пюре, взбитое на горячем молоке и сливочном масле до состояния воздушного крема, и лёгкий салат с кедровыми орешками.
Кухня наполнилась густыми, аппетитными ароматами.
Тамара порхала между плитой, мойкой и разделочным столом, стараясь успеть всё к назначенному времени.
Она даже немного облегчила себе задачу, заранее нарезав все ингредиенты, чтобы не суетиться в последний момент.
Когда раздался звонок в дверь, стол уже был накрыт белоснежной скатертью, а в центре красовалось блюдо с горячими, источающими невероятный запах рулетиками.
Дмитрий пошёл открывать дверь, и через минуту в коридоре раздался зычный голос Нины Сергеевны. – Ох, ну и пробки сегодня, думала, не доеду, – жаловалась свекровь, снимая плащ. – Димочка, сыночек, как ты похудел!
Совсем осунулся.
Тамара вышла в коридор, вытирая руки о фартук, и вежливо поздоровалась.
Свекровь окинула её критичным взглядом с ног до головы, задержавшись на слегка растрёпанных волосах, и сухо кивнула. – Здравствуй, Тамара.
Пахнет у вас тут… чем-то жареным.
Вытяжку бы включила, дышать же нечем. – Вытяжка работает на полной мощности, Нина Сергеевна, – миролюбиво ответила Тамара. – Проходите к столу, всё уже готово и горячее.
Свекровь неспешно вымыла руки в ванной, демонстративно долго вытирала их полотенцем и направилась на кухню.
Она села на своё привычное место во главе стола, поправила очки и принялась изучать выставленные блюда.
Дмитрий сел рядом, в предвкушении потирая руки.
Тамара разложила всем по тарелкам воздушное пюре и положила по два рулетика, щедро полив их сливочным соусом. – Выглядит неплохо, – произнёс Дмитрий, берясь за вилку и нож. – Надеюсь, на вкус лучше, чем вчерашняя резина.
Тамара промолчала, присаживаясь на краешек стула.
Она наблюдала, как свекровь аккуратно отрезает маленький кусочек мяса, кладёт его в рот и начинает медленно жевать.
Лицо Нины Сергеевны не выражало никаких эмоций.
Она прожевала, проглотила, промокнула губы салфеткой и тяжело вздохнула. – Тамара, а ты мясо отбивала перед тем, как заворачивать? – вкрадчиво поинтересовалась свекровь. – Конечно.
Очень тщательно отбивала, а потом ещё томила в соусе почти час, – ответила Тамара, чувствуя, как внутри начинает зарождаться знакомое чувство тревоги. – Странно.
А по ощущениям, будто старую подошву жуёшь.
Волокна жёсткие, чернослив пересушен.
И соус… мука в нём чувствуется, комочками пошёл.
Тамара взглянула на свою тарелку.
Мясо было нежным, оно распадалось на волокна от малейшего прикосновения вилки, а соус был абсолютно однородным.
Она перевела взгляд на мужа.
Дмитрий, который только что с аппетитом уплетал свой первый рулетик, вдруг остановился, прислушавшись к словам матери. – А ведь и правда, мам, – подхватил он, отодвигая недоеденный кусок на край тарелки. – Опять жёсткое.
Вот как ты так делаешь, Тамар?
Вроде продукты хорошие покупаешь, а на выходе получается какая-то столовская еда. – Нормальное мясо, Дима.
Отличное мясо, – голос Тамары дрогнул, но она заставила себя смотреть прямо в глаза мужу. – Я сама его только что попробовала. – Ну, кому-то и такое сойдёт, – снисходительно усмехнулась Нина Сергеевна. – Если слаще морковки ничего не ел, то и это покажется деликатесом.
Но Димочка у меня с детства к благородной, качественной домашней пище привык.
У него желудок нежный, ему такую тяжёлую и плохо приготовленную еду нельзя.
Тамара почувствовала, как краска поднимается к лицу.
Обида, копившаяся годами, начала прорываться наружу, смешиваясь с накопившейся физической усталостью.
Она вложила столько сил в этот обед, старалась их порадовать, а в ответ снова получала ведро помоев. – Нина Сергеевна, если вам не нравится, вы можете не есть, – тихо, но решительно сказала Тамара. – Но оскорблять мою еду я не позволю.
Я стояла у плиты три часа.
Свекровь театрально взмахнула руками и посмотрела на сына, ища поддержки в глазах. – Вы посмотрите на неё!
Слово сказать нельзя, сразу в штыки!
Я ей, как старшая, совет даю, а она огрызается.
Дима, ты посмотри, как твоя жена с матерью разговаривает!
Дмитрий нахмурился и стукнул кулаком по столу, отчего тарелки жалобно звякнули. – Тамара, прекрати сейчас же!
Мама права.
