За окном постепенно светало.
Первые солнечные лучи коснулись чемоданов, уже собранных к отъезду.
Тамара вынула из кармана деревянного медвежонка. — Ты не завершил.
Отец взял игрушку в руки и улыбнулся. — Теперь это твоя задача.
Она кивнула и крепко сжала его ладонь. — Я не позволю вам просто уехать. — Мы не спрашиваем разрешения, — усмехнулся он. — Мы — твои родители.
Мать прижала её к себе вновь, тихо прошептав на ухо: — Будь счастлива.
Это всё, чего мы хотим.
Тамара вышла на улицу, когда солнце уже поднялось выше крыш.
Она включила телефон. 39 пропущенных вызовов.
Все от Владимира.
Одно новое голосовое сообщение.
Она нажала воспроизведение. — Тамара… — голос мужа звучал хрипло, словно он не сомкнул глаз всю ночь. — Я… не знаю, что сказать.
Но я пришёл к твоим родителям.
В хостел.
Их там нет.
Тамара застыла на месте. — Я понял, что теряю тебя.
И… я не могу это допустить.
Пауза.
Затем шёпот: — Я у мамы.
Нам нужно поговорить.
Вместе.
Сообщение оборвалось.
Тамара взглянула на часы.
До отправления поезда родителей оставался час.
Она глубоко вздохнула и набрала номер Владимира. — Я еду.
Квартира встретила Тамару гнетущей тишиной.
Владимир сидел на кухне, нервно постукивая пальцами по столу.
Нина Сергеевна стояла у окна, её спина была напряжённо выпрямлена, но Тамара впервые заметила, как дрожат плечи свекрови.
Она закрыла за собой дверь.
Щелчок замка прозвучал словно выстрел. — Ну? — Тамара бросила ключи на тумбочку. — Вы хотели поговорить.
Владимир поднял глаза — они были красными и усталыми. — Я ошибался. — Конкретнее. — Я должен был остановить маму.
Защитить твоих родителей. — Его голос дрогнул. — Я… просто привык слушаться.
Нина Сергеевна резко повернулась. — Хватит!
Ты не должна оправдываться перед ней! — Мама, замолчи! — впервые Владимир повысил голос. — Либо ты сядешь и будешь молчать, либо я ухожу вместе с Тамарой.
Навсегда.
Свекровь побледнела.
Её пальцы впились в подоконник.
Тамара медленно подошла к столу и села напротив мужа. — Мои родители уезжают.
Через сорок минут отправление. — Мы можем успеть, — вскочил Владимир. — Я вызову такси… — Нет, — Тамара покачала головой. — Они приняли решение.
И я его уважаю.
Она посмотрела на Нину Сергеевну. — А скажите мне одно.
Почему?
Свекровь молчала. — Вы боялись, что я выберу их, а не вас? — Тамара усмехнулась. — Поздно.
Я уже сделала выбор.
Нина Сергеевна резко подняла голову. — Себя, — тихо произнесла Тамара. — Впервые за семь лет.
В комнате повисла тишина.
Затем свекровь неожиданно опустилась на стул, словно ноги подкосились. — Они… были такими счастливыми, — прошептала она. — Твой отец нёс этот нелепый пирог, твоя мать смеялась…
А я… — голос её задрожал, — я вдруг поняла, что у тебя есть то, чего у меня никогда не было.
Владимир замер. — Моя свекровь ненавидела меня, — Нина Сергеевна говорила, глядя в стол. — Она выгнала нас в день свадьбы.
Сказала, что я не достойна её сына. — Подняла глаза на Тамару. — А твои… твои родители смотрели на тебя с такой любовью…
Тамара почувствовала, как сжимается горло. — Вместо того чтобы попроситься в этот круг… я его разрушила.
Наступила тишина.
Снаружи зазвонили колокола ближайшей церкви — началась воскресная служба. — Поезд, — вдруг сказал Владимир. — Мы можем успеть.
Тамара взглянула на свекровь.
Та уже не напоминала ту железную женщину, что выгоняла её родителей. — Вы правы, — Тамара встала. — Мы можем успеть.
Нина Сергеевна подняла взгляд. — Я… поеду с вами.
Владимир ахнул. — Если они позволят, — добавила свекровь.
Тамара протянула руку. — Только если вы скажете им это сами.
Они добрались до вокзала за пять минут до отправления.
Родители Тамары уже стояли у состава, когда увидели их.
Отец сначала напрягся, заметив Нину Сергеевну, но Тамара быстро подошла и взяла его за руку. — Она хочет вам что-то сказать.
Свекровь сделала шаг вперёд.
Затем ещё один. — Простите меня, — её голос едва слышался. — Я… была глупа и жестока.
Мать Тамары разрыдалась.
Отец посмотрел на Нину Сергеевну, потом неожиданно улыбнулся. — Вот и отлично.
А мы уже билеты купили. — Сдадите, — пробормотала свекровь. — Если… если, конечно, захотите остаться.
Проводник уже приглашал пассажиров в вагон.
Тамара обняла родителей. — Пожалуйста, останьтесь.
Отец взглянул на Владимира, на Нину Сергеевну, на дочь. — Ладно.
Но при одном условии. — Каком? — насторожилась Тамара. — Ты дорежешь этого медвежонка.
Он ведь лапы криво сделал.
Она рассмеялась сквозь слёзы.
Поезд дал гудок.
Но чемоданы уже несли обратно к выходу.
