Без единого объяснения.
Как будто преступники. — Послушай, мама не хотела… — Заткнись! — её крик эхом разнесся по пустому номеру. — Именно этого и хотела твоя мама!
И ты… ты просто стоял и наблюдал!
С другой стороны провода наступила тишина.
Затем, едва слышно: — Возвращайся домой.
Поговорим.
Тамара резко повесила трубку.
В зеркале напротив отразилась незнакомая женщина с растрёпанными волосами и покрасневшими глазами.
Она приблизилась, словно пытаясь узнать собственное отражение. — Кто ты? — прошептала Тамара своему отражению. — Когда ты позволила им так обращаться с собой?
Внизу зазвонил ресепшен.
По коридору раздались шаги.
Жизнь продолжалась, а её мир только что раскололся на «до» и «после».
Тамара медленно собрала свои вещи.
В последний момент её взгляд упал на маленького деревянного медвежонка, лежащего на тумбочке — незаконченное изделие отца.
Он всегда брал с собой инструменты и заготовки.
Значит, они уезжали в такой спешке, что Игорь даже не успел закончить игрушку для внука.
Она сжала фигурку в кулаке, чувствуя, как дерево впивается в ладонь.
Боль вновь была приятной.
Настоящей.
В отличие от всего, что происходило последние сутки.
Тамара вернулась домой поздно ночью.
В прихожей горел только ночник, отбрасывая длинные тени на стены.
Она сняла обувь и застыла, услышав голоса из гостиной. — …она никогда не примет твоих условий, — звучал низкий голос соседки Ольги. — Ты перестарался. — Я защищаю свою семью, — ответила Нина Сергеевна, но в её тоне впервые проявилась неуверенность.
Тамара тихо подошла ближе, прислонившись к косяку. — Твоя семья? — Ольга фыркнула. — Владимир уехал три часа назад искать жену, а ты сидишь здесь с бутылкой коньяка.
Поздравляю, замечательная семейная идиллия.
В тишине звонко прозвучал удар стакана о стол. — Они не её родители!
Они… они приезжают и заполняют всё пространство своими нелепыми подарками, своими деревенскими манерами… — Боже, — Ольга засмеялась без радости. — Ты просто ревнуешь.
Боишься, что твоя невестка наконец увидит, какая у неё на самом деле прекрасная семья, и перестанет терпеть твои выходки.
Тамара задержала дыхание.
В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием свекрови. — Они забрали у меня всё, — вдруг прошептала Нина Сергеевна, и её голос задрожал. — Сначала его отец… теперь она… — Что именно они у тебя забрали, Люда? — Ольга говорила мягко, словно обращаясь с больным ребёнком. — Конкретно? — Я… я не позволю им снова… — голос свекрови сорвался.
Тамара невольно сделала шаг вперёд.
Пол поскрипел.
Разговор в гостиной мгновенно оборвался. — Тамара? — позвала Ольга. — Это ты?
Она вошла в комнату.
Нина Сергеевна сидела в кресле, необычно ссутулившись, с недопитым коньяком в руке.
Её глаза были красными, но при виде невестки она мгновенно выпрямилась и на лице появилась привычная холодная маска. — Где Владимир? — спросила Тамара, не глядя на свекровь. — Он ищет тебя по всему Боярку, — ответила Ольга. — Ты должна была предупредить… — Как мои родители могли предупредить, что их выгонят? — Тамара повернулась к Нине Сергеевне. — Вы сказали им хоть что-то перед тем, как выставить за дверь?
Или просто указали на выход?
Свекровь медленно поднялась, опираясь на подлокотник кресла. — В этом доме… — В ЭТОЙ КВАРТИРЕ, — Тамара ударила ладонью по столу, отчего посуда в буфете зазвенела, — в этой квартире, которую мы с Владимиром купили на свои деньги, вы не имеете права решать, кто может находиться в гостях!
Ольга незаметно двинулась к выходу, но Тамара внезапно обратилась к ней: — Что она имела в виду, когда говорила «они снова»?
Соседка запнулась, бросая взгляд на Нину Сергеевну.
Та резко отвернулась к окну. — Твоя свекровь… — вздохнула Ольга. — Когда она вышла замуж, семья мужа её не приняла.
Особенно его мать.
В итоге они с мужем жили отдельно, почти не общаясь с родственниками.
Тамара почувствовала, как подкашиваются ноги.
Она опустилась на диван. — Она не ненавидит твоих родителей… — Ольга осторожно подбирала слова. — Она боится, что ты выберешь их вместо неё.
Нина Сергеевна резко обернулась: — Хватит!
Ты не имеешь права… — Имею, — твёрдо ответила соседка. — Ты сама загнала себя в эту ловушку, Люда.
И теперь твоя очередь быть монстром.
В дверях неожиданно появился Владимир.
Его волосы были взъерошены, на лбу выступил пот. — Тамара… — он сделал шаг вперёд, но остановился, оглядев всех. — Что здесь происходит?
Тамара поднялась с дивана.
Она посмотрела на мужа, на свекровь, на Ольгу.
Внезапно её охватила странная ясность. — Я поняла одну вещь сегодня, — тихо сказала она. — Мы все заложники.
Твоей матери — её прошлого.
Тебя — её страхов.
А я… — голос дрогнул, — я заложница собственной слабости.
Владимир растерянно моргнул: — О чём ты?
Но Тамара уже направлялась к выходу.
На пороге она обернулась: — Ваши родители уехали, Нина Сергеевна.
Поздравляю.
Теперь у тебя есть всё, чего ты боялась потерять.
Хлопнув дверью, она ушла в ночную тьму.
В кармане зазвонил телефон — Владимир.
Тамара отключила аппарат.
Впервые за долгие годы она ощущала удивительную… свободу.
Тамара бродила по ночному Боярку три часа.
Ноги сами привели её к вокзалу — тому самому, с которого уехали родители.
Она сидела на холодной скамье под табло с расписанием, когда телефон снова включился и завибрировал.
Неизвестный номер. — Алло? — голос прервался от долгого молчания. — Доченька? — в трубке послышалось прерывистое дыхание матери, словно она торопливо шла. — Ты где?
Всё в порядке?
Тамара сжала телефон так, что пальцы заболели. — Где вы?!
Почему уехали?
Я была в гостинице, а вы… — Мы не уезжали, — перебила мать. — Мы… переехали.
В хостел возле метро.
Твой отец сказал, что нельзя уезжать, пока не убедимся, что с тобой всё в порядке.
Тамара закрыла глаза.
