Ключ застрял в замке, словно сопротивляясь.
Тамара приложила больше усилий — щёлк, дверь открылась.
В прихожей чувствовался запах чужого кофе и резкий аромат, как будто здесь недавно произошёл бурный спор. — Мама?
Папа? — позвала она, снимая туфли.
Ответа не последовало.
Из кухни доносился лёгкий звон ложки о фарфор.
Тамара прошла по коридору и остановилась в дверном проёме.
За столом, с идеальной осанкой, сидела Нина Сергеевна.
Перед ней стояла одна чашка, наполовину пустая.
Рядом лежала пепельница с окурком помадного цвета. — Где мои родители? — спросила Тамара.
Свекровь подняла глаза, словно впервые заметив её. — Уехали. — Куда? — Не спрашивала.
Лёд в голосе Нины Сергеевны обжигал сильнее, чем крик.
Тамара огляделась — диванные подушки лежали взъерошенно, словно кто-то поспешно встал.
На столе не было даже намёка на вторую чашку. — Ты выгнала их. — Я лишь предложила не задерживаться.
В спальне хлопнула дверь — Владимир, который делал вид, что его здесь нет.
Тамара крепко сжала телефон.
Последнее сообщение от матери: «Доехали хорошо, спасибо».
Три часа назад. — Они приехали всего на два дня.
Лишь на два дня.
Свекровь медленно провела пальцем по капле кофе на блюдце. — Это мой дом.
Фраза повисла в воздухе, тяжёлая и непререкаемая.
Вдруг Тамара осознала, что стоит не на твёрдой поверхности, а на тонком льду, который вот-вот треснет. — Ты даже не узнала, куда они пошли… Нина Сергеевна улыбнулась настолько ровно, что это звучало как оскорбление. — Зачем?
Ведь они взрослые люди.
За окном послышался скрип тормозов маршрутки — возможно, именно на ней уезжали её родители.
Тамара отвернулась и вышла, не закрывая дверь.
Телефон в кармане задвигался.
Новое сообщение: «Не волнуйся, мы в порядке».
Но в этих словах слышалось что-то похожее на прощание.
Тамара стояла у окна в спальне, сжимая телефон до белых пальцев.
Сзади раздавалось тяжёлое дыхание Владимира — он лежал на кровати, уставившись в потолок, будто надеясь, что конфликт исчезнет сам собой. — Ты хоть что-то скажешь? — не выдержала она, обернувшись.
Он закрыл глаза. — Что я могу сказать? — Хотя бы почему позволил ей так поступить!
Владимир сел, его лицо было серым от усталости. — Ты знаешь, какова она бывает. — Знаю, — Тамара резко отложила телефон на тумбочку. — Знаю, что твоя мать с самого начала ненавидит моих родителей.
Помнишь меню на нашей свадьбе?
Она настояла убрать борщ, потому что это «дешёвое деревенское блюдо».
В памяти всплыл отец, тихо улыбающийся в уголке зала: «Ничего, дочка, мы и пельмени любим». — Она просто… — Владимир затянул и замолчал. — Просто что? — Боится, что они заменят меня.
Тамара фыркнула. — Твоей матери шестьдесят пять, а не пять. — Возраст здесь ни при чём.
Она собиралась ответить, но вдруг заметила на полу у комода осколки фарфора — синие, с позолотой, из того сервиза, что Нина Сергеевна привезла из Львова. — Это что?
Владимир вздохнул. — Мама разбила чашку, когда твои родители уходили.
В голове сложилась картина: отец молча собирает чемодан, мать дрожащими руками завязывает платок, а эта женщина намеренно роняет чашку, чтобы показать — здесь вас не ждут. — Она сделала это нарочно, — прошептала Тамара. — Не знаю. — Ты никогда ничего не знаешь!
Она ринулась к двери, но Владимир внезапно вскочил и схватил её за руку. — Куда ты? — Найти их! — Тамара, подожди…
Она вырвалась.
В прихожей столкнулась с Ниной Сергеевной, которая, казалось, ждала этого момента. — Успокойся, — холодно сказала свекровь. — Они уже далеко.
Тамара посмотрела на неё и вдруг поняла: эта женщина не просто выгнала её родителей — она проверила границы.
И эти границы оказались хрупкими, словно тот самый фарфор. — Ты проиграешь, — тихо сказала Тамара. — О, милая, — улыбнулась Нина Сергеевна. — Я уже выиграла.
Захлопнув дверь, Тамара выбежала на лестничную площадку.
Лифт застрекотал где-то внизу, унося кого-то важного.
Телефон снова завибрировал.
Сообщение от отца: «Не ищи нас.
Мы не хотим быть яблоком раздора».
Но это уже не яблоко.
Это — разбитая чашка.
Из которой уже не выпьешь.
Тамара ворвалась в гостиничный номер, толкнув дверь плечом.
Пусто.
На кровати аккуратно сложено одеяло, на столе — ключ-карта и записка.
Она схватила листок дрожащими пальцами. «Мы уехали первым утренним поездом.
Не переживай за нас.
Любим.» Голос срывался в крик, прежде чем она осознала: — Как они могли?!
Телефон выскользнул из рук, ударившись о ковёр глухим стуком.
На экране мигало уведомление — новое сообщение от Владимира: «Где ты?
Вернись домой.» Она пнула прикроватную тумбочку.
Боль пронзила пальцы, но эта физическая боль казалась почти приятной на фоне бушующего внутри урагана. — Подождите… — задыхаясь, вдруг поняла Тамара. — Они же оставили все подарки для внука. В углу стоял неприкосновенный пакет с яркой детской упаковкой.
Она разорвала его — внутри оказалась деревянная игрушка, сделанная отцом.
Игорь всегда мастерил что-то своими руками.
На дне пакета лежал конверт.
Деньги.
Те самые, что она вчера тайком положила маме в сумку.
В ушах зазвенело.
Тамара медленно опустилась на кровать, сжимая игрушку.
В номере напротив раздался звонкий, беззаботный детский смех.
Телефон вновь завибрировал.
На этот раз — звонок.
Владимир.
Она смотрела, как экран гаснет и снова загорается.
Три пропущенных вызова.
Пятый звонок она наконец приняла. — Где ты, чёрт возьми? — голос мужа звучал резко, но в нём чувствовалась паника. — Они уехали, — прошептала Тамара. — Без слов.
