— Твоя сестра снова стащила мои туфли?!
Мне все равно, что ей нечего надеть на свидание!
Это «Лабутены» за тысячу долларов, а она изнашивает их своими ногами!
Пусть немедленно вернет, иначе я ей ноги вырву! — кричала Тамара, стоя в дверях гардеробной.
В руках она крепко держала пустую бежевую коробку, словно это была урна с прахом её нервной системы.
Игорь даже не пошевелился.
Он лежал на широком угловом диване, раскинувшись в позе морской звезды, лениво переключая каналы спортивных передач.
На его лице была видна полная, непробиваемая безмятежность человека, убежденного, что эта буря в стакане воды скоро уляжется сама собой.
— Тамар, прекрати уже истерику, — протянул он, не отводя взгляда от экрана, на котором бегали человечки в форме. — Наташа заскочила на пять минут, пока тебя не было на фитнесе.
У неё сегодня свидание с каким-то важным парнем, просила помочь.
Ей нужно выглядеть статусно.
Что твоим туфлям может случиться за один вечер?
Она же не собирается в них марафон бежать, а просто в ресторан сесть.
Тамара почувствовала, как кровь отливает от лица, а затем снова приливает горячей волной гнева.
Она швырнула картонную коробку на пол.
Удар был глухим и жалким.
— Ты вообще понимаешь? — прошипела она, сделав шаг в гостиную. — У меня тридцать восьмой размер.
А у твоей Любы — полный тридцать девятый, и косточка на ноге!
Это кожа с лаковой отделкой, Игорь!
Она не растягивается, она трескается!
Она сейчас втиснула свои ступни в мою колодку и убивает её с каждым шагом!
Ты хотя бы представляешь, сколько я ждала эту пару?
Я заказывала их через байера из Одессы! — Ой, да перестань, — Игорь наконец соизволил повернуть голову.
На его лице играла снисходительная улыбка.
— Туфли — это всего лишь туфли.
Вещи должны служить людям, а не наоборот.
Мы же семья.
Наташа — моя сестра, она попросила — я помог.
Не думал, что для тебя кусок кожи важнее семейных отношений.
Не будь жадиной, это тебя старит.
Слово «жадина» стало для Тамары словно кнопка.
Она замерла.
В её сознании что-то переключилось с «обиженной жены» на «холодного ликвидатора».
Она вдруг увидела мужа совершенно ясно: вот он лежит, доволен своим великодушием за чужой счет, убежден, что его право распоряжаться её вещами неоспоримо.
Он даже не спросил её.
Он просто зашел в её гардеробную, взял её вещь и отдал.
Как будто это была пачка соли. — Значит, вещи должны служить людям? — тихо спросила Тамара.
Её голос стал ровным, пугающе спокойным. — И мы должны делиться, потому что мы семья? — Ну вот видишь, можешь рассуждать здраво, когда захочешь, — обрадовался Игорь, возвращаясь к телевизору. — Завтра вернет она твои туфли, не волнуйся.
Может, даже спасибо скажет.
Тамара медленно повернулась и вышла из гостиной.
Она не отправилась в спальню плакать в подушку.
Она направилась на кухню.
Её движения были точными, без лишней суеты.
Она подошла к магнитной планке над столешницей, где висел набор профессиональных ножей — подарок Игоря на прошлую годовщину.
Её рука безошибочно выбрала самый тяжелый шеф-нож.
Холодная сталь приятно тянула запястье.
Лезвие блеснуло в свете точечных светильников.
С ножом в руке она прошла в коридор.
Там, вдоль стены, стоял предмет особой гордости Игоря — заказной стеллаж с прозрачными ячейками и неоновой подсветкой.
Это был алтарь его эго.
Коллекция кроссовок.
Air Jordan, Yeezy Boost, редкие коллаборации с рэперами, винтажные модели Nike.
Он сдувал с них пыль, чистил специальными щетками и мог часами рассказывать историю каждой пары.
Тамара резко распахнула стеклянную дверцу.
Петли заскрипели жалобно. — Эй, ты чего там гремишь? — крикнул из комнаты Игорь, услышав незнакомый шум.
Тамара не ответила.
Она протянула руку и достала с верхней полки, с «почетного места», кроссовок Air Jordan 1 Retro High Travis Scott.
Коричневая замша, перевернутый логотип, белая кожа.
Цена на перепродаже — около полутора тысяч долларов.
Игорь приобрел их полгода назад и надевал лишь по праздникам, передвигаясь в них исключительно в такси, чтобы не испачкать подошву.
Она вернулась в гостиную.
Увидев Тамару с ножом в одной руке и его любимым кроссовком в другой, Игорь резко сел на диване.
Улыбка исчезла с его лица, сменившись выражением крайнего недоумения.
— Тамар, что ты делаешь?
Зачем тебе нож? — голос его дрогнул. — Ты что, ужин готовить собралась?
Положи кроссовок, замша боится жира.
Тамара подошла к журнальному столику, смахнула с него пульт и телефон мужа на пол.
Грохот заставил Игоря вздрогнуть.
Она аккуратно поставила кроссовок в центр стола, словно это было жертвенное животное.
— Ты сказал, что мы семья и должны делиться, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Ты сказал, что вещи — это всего лишь вещи.
Я полностью согласна.
Мне как раз не хватало материала для одной поделки.
— Ты дура? — Игорь побледнел. — Это коллекционная вещь!
Это «Трэвисы»!
Они стоят дороже, чем твоя почка!
Убери нож!
— Мои туфли тоже стоили немало, Игорь.
Но дело ведь не в цене, правда?
Дело в доброте души, — Тамара перехватила нож поудобнее, направив лезвие прямо на носок кроссовка. — Любе нужны туфли для свидания.
А мне нужно успокоить нервы.
И, кажется, звук разрезаемой кожи меня отлично успокоит.
— Не смей! — заорал Игорь, вскакивая с дивана. — Ты не посмеешь!
Это восемьдесят тысяч гривен!
Я тебя убью, если тронешь их!
— Попробуй, — усмехнулась Тамара. — Но предупреждаю: моя реакция быстрее.
Один шаг в мою сторону — и я отрезаю язычок.
Второй шаг — и вспарываю пятку.
Игорь замер.
Он видел её взгляд.
В нём не было истерики, слёз или мольбы.
Там была ледяная решимость человека, которому нечего терять.
Он понял, что она серьезна.
— Тамар, давай поговорим, — поднял руки в примирительном жесте Игорь, медленно отступая назад. — Я погорячился.
Хочешь, я ей позвоню?
Пусть везет обратно.
Прямо сейчас наберу!
Только убери нож от кроссовка, умоляю.
— Поздно, — сказала Тамара.
Урок должен быть усвоен.
Она с силой опустила нож.
Острие вошло в мягкую замшу носка с мерзким хрустом, прорезая материал насквозь и вонзаясь в деревянную поверхность стола.
Игорь застонал, будто ему вонзили нож в ногу.
— А-а-а!
Сука!
Что ты натворила?!
Тамара с усилием потянула рукоятку на себя.
Лезвие пошло вверх, разрезая шнуровку, язычок и боковину.
