Игорь важен, потому что он мужчина.
А я считаюсь неважной, потому что женщина.
Его интересы всегда ставятся выше.
Мои же – пустяки. – Это неверно! – воскликнула мама. – Нет, мам, – устало ответила Ольга, протирая лицо руками. – И ты даже не замечаешь этого.
Для тебя это кажется нормальным. – Я всегда стремилась быть справедливой! – Справедливость не означает равенство.
Она подразумевает учет потребностей, заслуг и вклада.
Игорь за десять лет приезжал к Светлане Ивановне лишь три раза.
А я – каждую неделю.
Кто же больше вправе претендовать на её квартиру?
Нина молчала, глядя в свою чашку. – Но дело не только в этом, – продолжила Ольга. – Ты даже не спросила моего мнения.
Просто приняла решение.
Словно меня и вовсе не существует. – Я твоя мать, – тихо произнесла Нина. – Я хочу для тебя только лучшего. – Лучшего? – с горечью усмехнулась Ольга. – Мам, для меня лучшее – это не выходить замуж за кого попало ради крыши над головой.
Лучшее – это когда ты уважаешь мой выбор, мою жизнь, мои достижения. – Я уважаю! – нет, – встала Ольга. – Если бы уважала, то поговорила бы со мной.
Узнала бы, что я думаю.
Возможно, мы бы вместе что-то придумали.
Продали квартиру, разделили деньги.
Или я бы выкупила долю Игоря.
Или нашли другой выход.
Но ты даже не дала мне возможности участвовать в этом решении.
Нина сидела молча, а по её щекам катились слёзы. – Я не хотела тебя обидеть, – прошептала она. – Правда, не хотела. – Я знаю, – подошла Ольга и обняла мать за плечи. – Но обидела.
Очень сильно. – Что теперь делать? – спросила Нина. – Не знаю, – ответила Ольга, выпрямившись. – Мне нужно время, чтобы всё обдумать.
Понять, что я чувствую.
И как с этим жить дальше. – Ты… ты совсем от меня отвернёшься?
Ольга взглянула на маленькую, постаревшую и растерянную мать. – Нет, – покачала головой. – Я не отвернусь.
