Только холодильник гудел — старый, еще с их съемной квартиры.
Ольга мечтала заменить его, но Игорь все время откладывал этот шаг. — Рак поджелудочной, — произнес Николай Иванович так спокойно, словно рассказывал о погоде. — Три месяца, максимум пять.
Я искал Ольгу два года.
Старался успеть… попросить прощения.
Ольга отвернулась к окну.
Плечи её задрожали.
— И она тебя простила? — хрипло засмеялся Игорь. — Двадцать восемь лет — и просто так простила?
— Нет, — ответила Ольга, обернувшись.
Её глаза были сухими и колючими. — Не простила.
Но я дала ему шанс.
Потому что иногда люди действительно достойны второго шанса.
Понимаешь?
Она пристально смотрела на мужа.
Так, что он отступил на шаг.
— Ты тоже получил шанс, Игорь.
Полгода назад.
Когда я звонила тебе в три часа ночи, потому что у мамы случился инсульт.
Помнишь, что ты сказал?
Он помнил. «Не впутывай меня в свои проблемы.
Мы больше не семья».
— Я был зол, я… — Она умерла через неделю.
В больнице.
Я держала её за руку.
Одна.
Николай Иванович поднялся.
Тяжело, опираясь на стол.
Подошел к Игорю вплотную. — Я не стану тебя бить, — тихо сказал он. — Я слишком стар и слишком болен.
Но скажу тебе одно, сынок.
Я прожигал всю жизнь.
Гнался за деньгами, карьерой, женщинами.
А потом очнулся в больничной палате и понял — у меня ничего не осталось.
Вообще ничего.
Кроме дочери, которую я бросил.
Он взял пальто с вешалки.
Натянул шапку. — Ольга добрая.
Слишком добрая.
Она пустила меня домой.
Но ты… — он окинул Игоря взглядом. — Ты даже этого не заслужил.
Дверь громко захлопнулась.
Они остались одни.
Ольга собирала разбросанные тюльпаны.
Руки не дрожали.
— Почему ты мне не рассказал?
Про мать, про… — А зачем? — она положила цветы в раковину. — Ты же ясно дал понять.
Мы больше не семья.
— Я погорячился!
Я хочу все изменить!
Ольга наконец посмотрела на него.
Долго.
Внимательно.
Как на чужого человека.
