Муж открыл холодильник и несколько секунд молча вглядывался в содержимое полок.
Татьяна стояла у раковины, натирала сковороду губкой и ждала.
Она уже знала, что сейчас произойдёт.
Каждый вечер, возвращаясь с работы, муж находил повод, чтобы покритиковать. — Опять накупила всякой ерунды, — произнёс Игорь, вынимая упаковку творога и покрутив её в руках. — Ты вообще умеешь нормально тратить деньги?
Я их не печатаю!
Татьяна не стала отвечать, продолжая натирать сковороду, хотя она давно уже была чистой.
За одиннадцать лет она привыкла к раздражению мужа и научилась пропускать некоторые слова мимо ушей.
Он выговорится и успокоится.
В гостиной работал телевизор, дети смотрели мультики перед ужином.
Игорь захлопнул дверцу холодильника и повернулся к жене. — Всё это мне уже надоело, — поднял голос он, чтобы она точно услышала сквозь шум воды. — Я вкалываю с утра до ночи, приношу деньги в дом, а ты просто сидишь на моей шее и ничего не делаешь.
Вообще ничего.
Губка упала в мыльную воду.
Татьяна медленно перекрыла кран.
Ничего не делает, значит.
Сегодня она встала в шесть утра, чтобы накормить троих детей.
Старшему сыну Дмитрию девять лет, он учится в третьем классе, и его надо было собрать к восьми.
Средней дочке Елене шесть, она ходит в подготовительную группу детского сада.
Младшему Сергею три года, и он второй месяц привыкает к новой воспитательнице, так как прежняя уволилась в сентябре.
Утром Сергей устроил истерику прямо у входа в группу.
Он вцепился в мамино пальто и кричал так громко, что воспитатели из соседних групп сбежались.
Татьяна просидела с ним полчаса на маленьком стульчике в раздевалке, гладила по спине и тихо напевала колыбельную, пока он не успокоился.
Потом она побежала в поликлинику за результатами анализов Елены, потому что у дочки на прошлой неделе поднялась температура и врач назначил обследование.
После — в магазин за творогом, так как Дмитрий попросил сырники на полдник, а творог закончился ещё вчера.
Далее — домой, уборка трёх комнат, приготовление обеда и ужина, снова в сад за Сергеем к часу, затем в школу за Дмитрием к двум, потом опять в сад за Еленой к пяти, после — разогреть обед, проверить уроки, искупать младших, почитать сказку на ночь…
Ничего не делает, вот так?
Татьяна повернулась, мыльная вода стекала с пальцев, но она этого не замечала. — Это я ничего не делаю?
А кто воспитывает троих детей?
Кто решает все проблемы в этом доме?
Кто носится по больницам, когда они болеют?
Игорь закатил глаза и скрестил руки на груди. — Ну вот, началось.
Опять строишь из себя идеальную маму.
Знаю я таких, по телевизору насмотрелся.
Все вы одинаковые.
Чуть что — сразу «я же мать, я всё делаю».
А на самом деле весь день дома сидишь и в телефон уставилась.
Татьяна топнула ногой по полу от злости, хотела закричать, выплеснуть всё, что накопилось за годы молчания, но из горла вырвался лишь приглушённый звук, похожий на рычание.
Игорь даже отступил на шаг.
Он никогда не видел жену в таком состоянии.
Все эти годы она терпела, сглаживала острые углы, делала вид, что всё в порядке, но сейчас она поняла: хватит.
Это была последняя капля.
Она оставила сковороду в раковине и вышла из кухни.
Прошла по коридору в спальню.
Из-под кровати Татьяна достала небольшой чемодан на колёсиках.
Ольга подарила его на прошлый день рождения со словами «вдруг соберётесь куда-нибудь всей семьёй».
За год Татьяна ни разу им не воспользовалась.
Игорь появился в дверях спальни и прислонился плечом к косяку. — Ты что задумала?
Татьяна открыла шкаф и начала снимать одежду с вешалок. — Я ухожу, — не обернувшись, сказала она. — Поживёшь неделю с тремя детьми один, может, тогда поймёшь, чем я тут занимаюсь целыми днями.
Подумаешь о своём поведении. — Да ладно тебе, — усмехнулся Игорь. — Куда ты денешься?
К маме в Каменец-Подольский?
У неё ведь однушка, места нет.
К подругам?
Так у тебя и подруг-то не осталось.
Татьяна застегнула молнию на чемодане, подошла к мужу, и он уступил ей дорогу в коридор.
Она вытащила из кармана банковскую карту и протянула ему. — Держи.
Это мои деньги, на них я покупаю продукты и всё остальное для детей.
