Он разбудил её лёгким поцелуем в висок. – Доброе утро, моя девочка.
И она… ответила.
Тихо.
С трудом. – Доброе… Потому что страх скрывается не только в кулаках.
Он прячется в «ласке», в манипуляциях, в твоём искусстве притворяться живой, когда дыхание едва уловимо.
Иногда она замечала, что перестала смотреть в зеркала.
Они были повсюду.
В ванной, в прихожей, на дверцах шкафов… Но Ольга словно избегала их.
Мимо проходила, отворачивалась, пряча отражение за прядями волос.
Потому что в зеркале — она уже не узнавала себя.
Там была лишь бледная, вечно виноватая копия.
С глазами без искры.
С поникшими плечами.
С голосом, который всё чаще дрожал, даже когда она просто просила передать соль за ужином. – Ты опять какая-то подавленная, – однажды заметил Илья, глядя на неё поверх кружки с чаем. – Ты же здорова? – Да. – Ты уверена?
Может, стоит сходить к психологу?
И усмехнулся.
Но так, что от этой усмешки хотелось провалиться сквозь землю.
Не к психологу — к волшебнику.
К тому, кто взмахом палочки смог бы вернуть Ольгу, которая танцевала у плиты под музыку и смеялась до слёз, глядя фильмы с Джимом Керри.
Однажды она ушла на работу раньше обычного.
Он ещё спал, и она вышла без привычного поцелуя.
Шла медленно, пешком.
Осень, сыро и холодно, ботинки хлюпают.
А сердце стучало в ушах, словно хотело сказать: «Смотри, я ещё жива».
И вдруг — словно знак.
На углу продавец, старик в шарфе, под гудящей лампой.
Рядом — простынка с книгами.
И среди них — её книга.
Вернее, та, что она читала ещё в школьные годы.
С закладкой внутри.
Продавец с улыбкой протянул: – Бери, девочка.
Сегодня бесплатно.
Она взяла.
И заплакала.
Не из-за книги.
А оттого, что кто-то внезапно подарил ей что-то — без условий.
Без «ты должна».
Без «но».
Позднее, вернувшись домой позже обычного,
Он уже ждал. – Где была? – У меня задержка на работе… – Ложь.
Он стоял посреди кухни, в халате, как хозяин.
Глаза его не были злыми — они казались пустыми.
Как у человека, который давно перестал любить, но всё ещё держится, чтобы не отпустить.
Не желая отдавать. – Ты даже не спросила, могу ли я приготовить тебе ужин, – добавил он. – А я хотел.
Ты лишаешь меня возможности быть для тебя хорошим.
Она молчала.
Просто молчала.
Потому что если бы заговорила — разрыдалась бы.
Прямо там, на кухне.
Между плитой и холодильником.
Как ребёнок, потерявший дорогу. – Ну вот, опять кислое лицо, – повернулся он. – Как с тобой жить, если ты всё время не такая?
На следующее утро она случайно подслушала его разговор.
Он говорил по телефону.
Думая, что она спит. – Да я с ней, пока удобно.
Ну… сама понимаешь.
У неё своя квартира.
С работой сейчас не очень, надо экономить.
Да она не глупая, просто ведомая.
Я её под себя подмял, теперь всё по плану.
Она стояла за дверью.
Оцепенев.
Внутри всё сжималось.
Он никогда не говорил так при ней.
Он улыбался, приносил кофе, покупал броши на маркетплейсах, нежно касался щёки… А за её спиной — говорил именно так.
Всё оборвалось.
Щелчок.
Хотя и тихий.
Но мир рассыпался.
Она вышла.
В халате, босиком.
Он замолчал и обернулся. – Ты слышала?
Она кивнула. – Ну и что? – бросил он и тут же надел маску. – Я пошутил.
Ты же знаешь, с Денисом у нас такие шутки… Она смотрела. – Я не шутка, Илья. – Ольга, перестань.
У тебя всё в голове.
Сейчас гормоны, может, стресс.
Ты себе всё выдумываешь! – Нет, – голос её был тихим, но уверенным. – Я теперь просто вижу.
Он подошёл.
Хотел обнять.
Она отступила. – Всё.
