Рекламу можно отключить С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей – «Ты опять поставила эту чашку в сушилку ручкой вправо?..» – голос Ильи прозвучал с утренней строгостью, словно он увидел не чашку, а сцену из фильма ужасов. – «А что не так?» – Ольга только проснулась, босиком, с немного растрёпанными волосами. – «Она же чистая…» – «Я же говорил, мне так неудобно».
Сколько раз можно повторять?
Ты меня вообще слышишь?
Она молча взяла чашку и повернула ручкой влево, как он предпочитал.
Мелочь, конечно.
Но не впервые.
И не только с чашками.
В квартире, где всё было оформлено по её вкусу – от серо-бежевых подушек на диване до специи в прозрачных баночках на полке, – теперь начинали происходить перемены.
Не сразу.
Сначала он просто просил: «Можно ли повесить полочку под бритвенные принадлежности?», «Может, переставим кровать, чтобы не дуло?», «Я лучше буду готовить, ты и так устаёшь».
Как красиво всё начиналось… Так мягко.
Они встретились в кофейне.
Он подошёл уверенно, с тем самым прищуром и немного хрипловатым голосом, от которого у неё тогда внутри что-то защёлкнуло.
Он был старше на восемь лет, ухоженный, с лёгкой щетиной и широкой улыбкой, будто знал, что ему можно понравиться. – «Ты такая… настоящая».
«Сейчас таких почти не осталось», – сказал он тогда за вторым капучино.
Через две недели он уже оставался у неё ночевать, через месяц – переехал к ней.
Сам предложил оплачивать коммуналку.
Сказал, так ему будет спокойнее. «Чтобы ты не думала, что я какой-то альфонс».
Тогда это казалось забавным.
В тот момент – да.
Сначала она просто радовалась, что рядом наконец появился кто-то взрослый, серьёзный.
Илья проявлял заботу.
Он носил тяжёлые сумки, напоминал принять витамины, даже самостоятельно записал её к стоматологу.
И задавал вопросы, задавал, и задавал: – «С кем ты сегодня виделась?», – «Зачем тебе столько подруг, если ты интроверт?», – «Кто написал тебе в одиннадцать вечера?», – «Зачем тебе каблуки, если мы просто в парк идём?»
Она не сразу заметила, как из её жизни начали исчезать части.
Сначала перестала встречаться с подругами – он злился, если она задерживалась.
Потом сама отказалась от поездки в деревню к тёте: «Ты же знаешь, Илья плохо переносит дорогу…» Когда коллега Наташа пригласила её на девичник, Ольга даже не стала просить – знала ответ.
И он действительно нахмурился: – «Что тебе там делать без меня?
Они тебе не подруги.
Я тебе честно говорю».
Теперь она ходила по утрам на цыпочках.
Не из страха разбудить – из страха раздражать.
Он стал придираться к каждому её шагу: «Ты опять забыла вынести мусор?
Ты чавкаешь, когда ешь яблоко.
Сколько можно слушать эту песню?
Кто вообще так режет хлеб?» – «Я не твоя ученица, Илья», – однажды сказала она, шутя, держа нож над батоном. – «А ты веди себя не как первоклашка, и никто тебя учить не будет», – ответил он.
И улыбнулся.
Но глаза у него не улыбались.
Он не поднимал руку.
Не кричал.
Но мог схватить за запястье, когда она поворачивалась к нему спиной в споре, и сжать, как будто предупреждая.
Мог прошипеть на возражение: «Смотри, как ты говоришь».
Мог молчать целые сутки.
Или выйти на балкон с телефоном, уводя разговор от неё, а потом вернуться с кислой миной. – «Кто звонил?» – «Работа». – «Почему ты злишься?» – «Потому что ты не умеешь держать рот на замке».
И после этого она сама шла на примирение.
Потому что Илья умел исчезать, даже оставаясь дома.
Однажды он вернулся очень поздно.
От него пахло сигаретами и чужими духами. – «Ты где был?»
Он пожал плечами: – «У Максима.
У него проблемы с женой.
Он просил остаться.
Ты что, не доверяешь?»
Она не знала, что ответить.
Ни «да», ни «нет».
Потому что всё внутри давно уже было запутано.
В ту ночь она не сомкнула глаз.
Пока он храпел рядом, уткнувшись носом в подушку, она лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и думала: Когда всё это стало ужасным?
Потому что было страшно.
Страшно спорить.
Страшно сказать лишнее.
Страшно оставаться собой.
И страшно признать, что мужчина, с которым она живёт теперь, кажется… вовсе не любит её.
А словно дрессирует.
На работе она стала тише.
Меньше шутила, реже выходила в обед с коллегами.
Когда её приглашали в кафе, она отвечала с какой-то блеклой улыбкой: – «У меня сегодня дела».
Дом. «Дом»… Раньше это слово было для неё тёплым.
Теперь же звучало как клетка.
С красивыми шторами, ароматом кофе по утрам и… тяжёлым взглядом Ильи, следящим за ней.
Он стал появляться на её работе.
Прямо в офисе. – «Хотел тебя порадовать, милая», – говорил он улыбаясь, ставя перед ней пластиковый контейнер с супом. – «Суп, кстати, без соли.
Знаешь, тебе надо меньше соли».
Коллеги умилялись.
А она краснела.
От злости.
Но не решалась повысить голос.
Даже мысленно. – «Спасибо», – выдавила она.
В тот вечер он отметил, что ей не идёт эта юбка. «Слишком короткая.
Ты ж не девчонка». А потом словно невзначай оставил на стиральной машинке три пакета с новой одеждой…
