Тамара остаётся в одиночестве.
Тишину нарушает лишь гул работающего холодильника и капли воды, падающие из крана.
Она смотрит на раковину, переполненную посудой.
На столе возвышаются стопки жирных тарелок.
На плите застыл жирный налёт.
Под ногами хрустит разбитая новогодняя игрушка, которую уронили близнецы.
Тамара взглядывает на свои руки.
Маникюр, сделанный вчера вечером, уже начал облезать.
Ноги гудят, словно хотят завыть. В голове звучит: «Быстро убери», «Блинчики испеки», «Посуду помой».
Она представляет, как включает воду, моет бесконечные тарелки, вдыхая запах моющего средства и крошек, отскребает засохшую гречку, потом моет пол, месит тесто, и понимает, что спать уже не удастся.
Внутри что-то тихо щёлкает, словно лопнувшая струна, на которой держалось её терпение.
Тамара отключает воду, вытирает руки полотенцем, снимает фартук и аккуратно вешает его на крючок.
Она перемещается к центру кухни и осматривает поле битвы: на столе лежат недопитые бутылки, покрытые пылью нарезки и грязные салфетки.
«Нет», — произносит она вслух.
Тамара снимает с стула домашнюю кофту, накидывает её на плечи, гасит свет, оставляя гору посуды в темноте, и идёт в коридор.
Из гостиной доносятся хрипы свекрови.
Из спальни слышится сопение детей и Ирины.
Дмитрий, по-видимому, уже спит у стены.
Тамара берёт из шкафа тёплый плед и подушку и выходит на застеклённый балкон.
Там стоит старое, но удобное кресло и мощный обогреватель.
Она включает его, плотно закрывает дверь балкона, укутывается в плед и, впервые за два дня, закрывает глаза, чувствуя, как тело расслабляется.
Утро первого января начинается не с запаха блинов, а с крика Людмилы Ивановны.
«Что это?!»
Тамара открывает глаза.
Сквозь морозные узоры на окнах ярко светит солнце.
На балконе тепло.
Телефон показывает одиннадцать утра.
Она проспала почти девять часов — настоящее наслаждение.
Дверь балкона открывается, и в проём появляется взъерошенный Дмитрий в трусах и майке.
«Тамара, что ты тут делаешь?»
Мама кричит, затем запинается, увидев её спокойное лицо.
«Ты что, спала здесь?»
«Спала», — отвечает Тамара, потягиваясь и расправляя затекшие мышцы.
«С Новым годом, Димочка».
«Какой Новый год!»
«На кухне… Ты же ничего не убрала?!»
Тамара поднимается, накидывает плед как королевскую мантию и проходит мимо мужа в квартиру.
Кухня выглядит так же, как она её оставила.
При дневном свете гора посуды кажется ещё более устрашающей.
Запах застоявшейся еды тяжёлый и неприятный.
Посреди этого беспорядка стоит Людмила Ивановна, держась за сердце, а рядом с ней — Ирина с искажённым от возмущения лицом.
«Ты что себе позволяешь?» — шипит свекровь, глядя на невестку.
«Мы уже встали, хотели чай попить, а тут — свинарник!»
«Где завтрак?»
«Где чистые чашки?»
«Чашки в раковине», — спокойно отвечает Тамара, наливая себе стакан воды из фильтра.
«Грязные».
«Так помой!» — выкрикивает Ирина.
«Чем ты ночью занималась?»
«Спала».
«Как и вы».
«Она спала!» — восклицает Людмила Ивановна, задыхаясь от негодования.
«Посмотри на неё, Димочка!»
«Мы гости!»
«Нас встречают грязью и вонью!»
