На меня.
Будет проще.
Проще…
Для кого именно?
Я посмотрела на неё.
На женщину, которая пять лет назад обнимала меня на свадьбе.
Которая плакала от радости, что у её сына такая замечательная жена.
Где же теперь та женщина?
Или, может, её и не было вовсе?
Возможно, я видела лишь то, что хотела увидеть? – Тамара Сергеевна, это нечестно. – Нечестно? – она рассмеялась. – А разве честно, что ты живёшь здесь почти бесплатно?
Что я готовлю, стираю, убираю?
А ты… что ты делаешь?
Что я делаю?
Я работаю.
Правда, зарплата невелика.
Но всё же я работаю.
Я покупаю продукты.
На свои деньги.
Я тоже убираю, готовлю.
Каждый день.
Стараюсь, чтобы дом был в порядке.
Я выслушиваю её жалобы на жизнь.
Часами.
Как будто я её психолог.
Я терплю её упрёки.
О моей внешности.
О моей готовке.
О том, что я до сих пор не родила внуков.
Что я делаю?
Я просто существую.
В её тени.
В тени её правил.
В тени её любви к сыну. – Я много чего делаю, – наконец сказала я. – Ерунда, – махнула рукой свекровь. – Андрей и без тебя справлялся.
А вот деньги пригодятся.
Крышу надо починить.
Машину сыну подремонтировать.
Крыша…
Машина…
А где я в этих планах?
Где моё место?
Где мои мечты?
Бабушка знала.
Она всё предвидела: – Там ещё письмо есть, – сказала она мне тогда в больнице. – Прочитаешь дома.
Когда станет тяжело.
Письмо…
Я совсем забыла о нём!
Оно лежало в спальне.
В коробке с вещами бабушки.
Я боялась его открыть.
Боялась расплакаться.
А теперь…
Теперь хотелось прочесть. – Мне нужно подумать, – сказала я. – Думай до завтра, – кивнула свекровь. – А потом поедем к нотариусу.
Она ушла в свою комнату.
Включила телевизор.
Как обычно.
А я осталась на кухне.
С мокрыми руками.
С пустым взглядом.
С вопросами без ответов.
Что делать?
Как жить дальше?
И вдруг…
Звонок в дверь.
Странно.
Никто не должен приходить в это время.
Я пошла открыть.
За дверью стояла моя подруга Ирина.
С чемоданом.
С глазами, полными слёз. – Можно к тебе? – спросила она. – Муж выгнал.
Навсегда.
И тогда я поняла…
Иногда жизнь посылает нам знаки.
Именно тогда, когда мы готовы их заметить. – Конечно, заходи, – сказала я и обняла Ирину.
Мы сели на кухне.
Она опустила голову на руки. – Всё, Оля.
Финиш.
Десять лет брака… и всё.
Я поставила чайник.
Достала печенье.
Обычные действия.
Но внутри что-то менялось.
Кристаллизовалось. – Что случилось? – Он завёл молодую.
Двадцать пять ей. – Ирина подняла глаза. – А мне сорок.
Я для него стала старой.
Старой…
Как часто я слышала это слово в последнее время.
