Вдруг паленый?
— Присоединяйтесь! — пригласили нас. — Нет, спасибо, мы пока чай попьём, — ответил Игорь.
Так началось застолье.
Стол был просто перегружен едой.
Однако ломился он неравномерно.
С нашей стороны, где сидели мы с Игорем, разместились привычные «пролетарские» блюда: оливье, картошка с курицей, мандарины и простая нарезка.
А с другой стороны, занятой «элитой», красовались стейки, которые Дмитрий пожарил на гриле, бутерброды с черной и красной икрой, тарелки с дорогой рыбой и изысканные сыры. — Угощайтесь, ребята! — щедро предложил дядя Виктор, накладывая себе на багет гору икры. — Мы же одна семья!
Я потянулась к рыбе, но тут вмешалась тетя Лариса. — Ой, Анна, оставь немного Лене, она же мясо не ест.
А вы с Игорем курицу любите, я знаю.
Ножки специально для вас отложила.
Моя рука застыла в воздухе. — В смысле? — спросила я. — Тетя Лариса, эту рыбу мы же в общую корзину клали. — Ну и что, — раздраженно ответила она. — Просто Лена ничего другого не станет есть.
А вам какая разница?
Картошка с курицей — классика жанра!
Я посмотрела на Игоря.
Он сидел с покрасневшим лицом.
Ему было стыдно.
Стыдно за них, стыдно за всю ситуацию.
Он без слова взял картошку и налил себе водки.
Обычной, за 400 гривен, которую мы покупали для себя.
Весь вечер мы наблюдали шоу беспрецедентной щедрости… по отношению к самим себе.
Дядя Виктор с Дмитрием уничтожили виски.
Лена с мамой расправились с рыбой и икрой.
Стейки исчезли так быстро, что я даже не успела почувствовать их аромат.
Нам с Игорем достались лишь салаты, курица и дешёвый сок. — А теперь — фейерверк! — вскрикнул дядя Виктор в два часа ночи. — Дмитрий, давай коробку!
Дмитрий вытащил огромную коробку салютов. — Римская свеча! — гордо заявил он. — Стоит двадцать тысяч!
Сейчас бахнем!
Мы вышли на улицу.
Салют получился красивым.
Деньги сгорали в небе яркими вспышками. — Красота! — восторженно кричала тетя Лариса. — Вот это уровень!
Не то что ваши хлопушки!
Утром первого января я проснулась с головной болью.
Хотя пила совсем немного.
Душа болела.
Меня не покидало чувство, что нас обманули.
Мы вышли на кухню.
За столом, заваленным грязной посудой, сидела тетя Лариса с калькулятором и длинным чеком.
Дядя Виктор пил рассол. — О, проснулись! — бодро (насколько это возможно при похмелье) сказала тетя. — Садитесь, кофе пейте.
Я пока считаю дебет с кредитом.
В сердце что-то ёкнуло. — Значит так, — она поправила очки. — Общий чек из магазина — 48 тысяч гривен.
Плюс Дмитрий докупал стейки и пиво ещё на 12 тысяч.
И салют — 20 тысяч.
Она быстро стала нажимать на клавиши. — Итого: 80 тысяч гривен.
Нас было шестеро.
Делим поровну.
Получается… — она посмотрела на экран, — по 13 333 гривны с каждого.
Значит, с вас двоих — 26 666 гривен.
Давайте округлим до 27, там ещё такси.
В кухне воцарилась тишина.
Слышно было только жужжание холодильника.
Игорь поперхнулся водой. — Сколько? — переспросил он с хрипом. — 27 тысяч?
— Тетя Лариса, вы шутите? — возмутился он. — Какие шутки? — удивилась она. — Вот чек.
Вот цифры.
Математика — наука точная. — Подождите, — сказал Игорь, вставая. — Какой салют?
Какие стейки?
Мы этого не заказывали!
Мы это не ели! — Но вы же смотрели салют! — возразила Лена, которая вошла на кухню в шелковой пижаме. — Вы стояли и хлопали!
