Рекламу можно отключить с подпиской «Дзен Про» — она исчезнет из статей, видео и новостей. — Анна, ну перестань быть такой занудой!
Новый год же!
Живем один раз!
Тетя Лариса с размаху забросила в продуктовую тележку три бутылки виски.
Я внимательно рассмотрела этикетку.
Двенадцатилетний односолодовый.
Цена каждой бутылки равнялась половине стоимости моей зимней куртки.
Мы стояли посреди огромного гипермаркета 30 декабря.
Вокруг царила предпраздничная суматоха: люди сметали горошек, мандарины и майонез ведрами.
Наша «команда» включала меня, моего мужа Игоря, тетю Ларису (сестру мамы) и ее мужа, дядю Виктора. — Тетя Лариса, — осторожно произнесла я, — мы же договаривались.
Бюджетный стол.
Обычное шампанское, водка, салаты, курица.
Этот виски стоит пять тысяч за бутылку.
Тетя махнула рукой, блеснув перстнями, впивавшимися в пухлые пальцы. — Ой, да перестань!
Виктор не может пить ничего другого, у него изжога.
Да и вообще, если гулять, то гулять по-настоящему!
Мы же коттедж сняли, там камин, атмосфера…
Не станем же пить «Жигулевское» под бой курантов.
Потом скинемся, все свои! «Потом скинемся».
Эта фраза должна была прозвучать для меня как тревожный сигнал.
Сирена, под которую нужно было бросать тележку и убегать.
Но я промолчала.
В конце концов, мы с Игорем действительно редко виделись с родственниками.
Дядя Виктор считался в семье «успешным бизнесменом» (у него было два магазина автозапчастей), а тетя Лариса — «светской львицей» районного масштаба.
Мы с мужем жили скромнее.
Я — бухгалтер, Игорь — инженер.
Ипотека, кредит за машину, постоянный ремонт.
Для нас поездка в этот коттедж уже была ударом по бюджету.
Скидывались на аренду по 15 тысяч с пары.
Для нас это значительные деньги.
Для Виктора и Ларисы — просто поход в ресторан.
Но родители уговорили: «Пообщаетесь, наладите связи, все-таки родня». — А давай еще вот этой рыбки возьмем, — дядя Виктор, тяжело дыша, положил в тележку упаковки с семгой и форелью. — И икорки.
Черной.
Ну, символически, пару баночек. — Дядя Виктор, черная икра стоит как крыло самолета, — вмешался Игорь. — Да брось ты, племянник! — похлопал его по плечу дядя. — Я угощаю!
Ну, то есть, скинемся все вместе, это же копейки на всех.
Игорь посмотрел на меня.
Я заметила, как у него напряглись жевательные мышцы.
Мы оба понимали: «копейки» для дяди Виктора — это наша недельная зарплата.
Но спорить в магазине, когда за спиной давит очередь с елками, было бессмысленно.
Мы пробили чек.
Он оказался длинным, словно рулон обоев. — Ого, — свистнул дядя Виктор, глядя на итоговую сумму. — Ну ничего.
Дома разберемся.
Я оплачу картой, чтобы бонусы накопились, а вы потом переведете мне на Сбер.
Идет? — Идет, — устало кивнул Игорь.
Если бы я знала, к чему это приведет, вырвала бы этот чек зубами.
Коттедж был роскошным.
Огромный сруб, камин, шкуры на полу.
Кроме нас четверых, приехали еще их дети — моя двоюродная сестра Лена (25 лет, «в поисках себя») и её новый парень Дмитрий.
Лена с порога заявила, что она веган, но «рыбку иногда можно».
Дмитрий молча занес ящик крафтового пива и несколько дорогих стейков из мраморной говядины. — Это мы к столу взяли, — небрежно бросил он. — Чтобы не только вашу «Селедку под шубой» есть.
Подготовка к ужину шла полным ходом.
Мы с Игорем нарезали оливье.
Чистили картошку.
Тетя Лариса руководила процессом, сидя с бокалом того самого виски у камина. — Аннушка, режь мельче!
Кто же так огурцы крошит?
Это же не салат для свиней.
Я стиснула зубы и нарезала мельче. — А вы чего виски открыли? — спросил Игорь. — Еще Старый год не провели. — Ой, да бросьте! — отмахнулся дядя Виктор, чье лицо уже приобрело характерный красный оттенок. — Надо же попробовать.
