Быть рядом не только в радостные моменты, но и в самые трудные времена.
А ты… просто переложил свои проблемы на меня и решил, что это нормально.
Алексей опустился на стул, прикрыв лицо руками.
Его плечи задрожали — то ли от рыданий, то ли от злости.
Тамара наблюдала за ним и не испытывала никаких чувств.
Ни жалости, ни сочувствия.
Лишь усталость и облегчение от сделанного выбора. — У тебя есть час, — сказала она. — Собирай только самое необходимое.
Остальное я упакую и передам через твою маму. — Там, пожалуйста… — он поднял на неё заплаканное лицо. — Дай мне ещё один шанс.
Я исправлюсь, честно! — Сколько шансов я тебе уже дала, Лёша? — впервые за весь разговор голос её задрожал. — Сколько раз я закрывала глаза на твои срывы, на твою агрессию, на то, как ты обесцениваешь всё, что я делаю?
Сколько раз я говорила себе — ничего, сейчас тяжёлый период, всё наладится?
Он молчал, сжимая в руках край футболки. — Но ничего не меняется, — продолжила Тамара. — Только становится хуже.
И сегодня, когда ты позвонил и начал кричать на меня, обвиняя во всех грехах, я поняла — всё.
Точка.
Я больше не хочу жить с человеком, который видит во мне лишь источник денег и объект для своей агрессии. — Я так не думаю!
Там, ты для меня… — Час, — повторила она, и в её голосе прозвучала сталь. — Не заставляй меня вызывать полицию.
Алексей встал, пошатываясь.
Он постоял посреди кухни, словно не веря в происходящее.
Затем медленно направился в спальню.
Тамара слышала, как он открывал шкаф, бросал в сумку вещи.
Слышала, как что-то падало, он ругался тихо, снова собирал вещи.
Она осталась у окна, глядя в темноту за стеклом.
На своё отражение — бледное, с тёмными кругами под глазами, с плотно сжатыми губами.
Она выглядела уставшей, но в глазах горела твёрдая решимость.
Спустя сорок минут Алексей вышел из спальни с сумкой через плечо.
Его лицо было красным и опухшим, глаза метались. — Там, — позвал он у порога. — Я действительно могу всё изменить.
Дай мне одну неделю.
Всего неделю.
Она обернулась и покачала головой. — Прощай, Лёша.
Он застыл, открыл рот, хотел что-то сказать, но лишь беспомощно развёл руками.
Потом развернулся и вышел.
Дверь за ним с глухим щелчком закрылась.
Тамара стояла неподвижно ещё минуту или две.
Затем медленно подошла к входной двери, заперла её на все замки и прислонилась лбом к холодной поверхности.
Слёз не было.
Лишь тяжёлый ком в горле и странное чувство свободы, которое пугало своей свежестью.
Завтра она начнёт новую жизнь.
Без криков, без обвинений, без человека, который тянул её вниз.
Одна, но свободная.
Тамара направилась в душ.
Горячая вода смывала усталость, напряжение и груз последних месяцев.
Она стояла под струями и думала о том, что впереди много всего — сложного, неизвестного, но определённо её.
Когда она вышла из ванной, квартира была тиха.
Пустота больше не давила — она дышала.
Перспективой, надеждой, новым началом.
Тамара лёгла в постель, укрылась одеялом и закрыла глаза.
Впервые за полгода ей было спокойно.
Завтра наступит новый день.
И она встретит его без бремени чужой слабости на плечах.
