Да, некоторое время ты действительно зарабатывал больше.
Но это не оправдывает того, что теперь я должна тебя содержать, пока ты… что?
Отдыхаешь?
Ищешь себя? — Я ищу работу! — его голос вдруг стал фальцетным. — Ты сидишь в барах с друзьями! — впервые за весь разговор Тамара повысила голос, и Алексей вздрогнул. — Ты зовёшь их, обещаешь угощать за мои деньги, а потом звонишь пьяным и орушь, что я виновата! — Я не… я просто хотел… — он замялся, и Тамара заметила, как его плечи опустились, словно из него ушла вся энергия. — Ты хотел казаться крутым перед друзьями, — закончила она за него. — Хотел показать, что у тебя всё в порядке, что ты контролируешь ситуацию.
А на самом деле ты живёшь на деньги жены, которую же и упрекаешь в том, что она недостаточно старается. — Там, я не это имел в виду… — Ты именно это и имел в виду, — она приблизилась, и он невольно отступил на шаг. — Ты обвинил меня в покупке телефона, который мне нужен для работы.
Ты накричал на меня из-за того, что я вовремя оплатила ипотеку, чтобы избежать пени.
Ты унизил меня перед своими друзьями, устроив скандал по телефону.
И теперь ты стоишь здесь и пытаешься сыграть жертву. — Там, прости, я выпил, не подумал… — в его голосе прозвучали просьбы, и Тамара с удивлением поняла, что к нему испытывает лишь отвращение. — Знаешь, что самое страшное? — тихо спросила она. — Я пытаюсь вспомнить, когда ты изменился.
Когда из сильного человека, с которым я хотела строить будущее, ты превратился в… в это. — Она провела рукой по его фигуре от головы до ног. — В жалкого слабака, который ничего не делает, чтобы изменить ситуацию. — Я не слабак! — он попытался возразить, но голос звучал неуверенно. — Ты слабак, Лёша, — отрезала Тамара. — Потому что вместо того, чтобы взять себя в руки и начать что-то менять, ты пьёшь, ноешь и обвиняешь меня.
Потому что тебе проще переложить вину на кого-то другого, чем признать, что это ты сам опустил руки.
Алексей молчал, опустив взгляд.
Его плечи сгорбились, руки безвольно свисали вдоль тела.
Он вдруг казался меньше, словно уменьшился в размерах. — Три года назад, — продолжала Тамара, голос её оставался строгим и беспощадным, — когда мы въехали в эту квартиру, ты говорил, что мы справимся со всем вместе.
Что будем командой.
Помнишь?
Он молча кивнул, не поднимая глаз. — Команда, Лёша.
Это означает, что когда одному тяжело, другой поддерживает.
Когда я, чтобы мы могли выжить, согласилась на дополнительную нагрузку, ты первым делом спросил, сколько я буду зарабатывать.
Не как я себя чувствую, не устала ли я, не чем можешь помочь.
А сколько денег. — Она сделала паузу, давая словам дойти до него. — А когда ты потерял стабильный доход, я ни разу не упрекнула тебя.
Я просто взяла на себя больше.
Потому что думала — мы команда. — Мы и есть… — попытался начать он, но она остановила его жестом. — Нет.
Команды больше нет.
Есть ты, который жалеет себя и ждёт, что кто-то решит все твои проблемы.
И есть я, которая наконец поняла — у нас нет будущего.
Он посмотрел на неё, и в его глазах читалась растерянность, почти детская. — Ты о чём? — спросил он. — Я о том, — Тамара скрестила руки на груди, — что ты больше не живёшь в этой квартире. — Что?! — он сделал шаг вперёд, но она подняла руку, и он остановился. — Там, это наша квартира!
Наша! — Нет, — её голос прозвучал как приговор. — Это была наша квартира.
Последние полгода я плачу ипотеку одна.
Коммунальные услуги — одна.
Продукты — одна.
Ты не вложил ни копейки за всё это время.
Так что сейчас, по сути, это моя квартира. — Но… но я же здесь живу! — его голос стал визгливым. — Ты не имеешь права меня выгнать! — Могу, — Тамара отвернулась и подошла к окну. — И выгоняю.
Собирай вещи, Лёша.
Сегодня же. — Но мне некуда идти! — паника звучала в его голосе. — К родителям, — бросила она через плечо. — Или к друзьям, с которыми ты так любишь пить пиво.
Уверена, Вадим с радостью приютит тебя на диване. — Там, ну пожалуйста… — он сделал шаг к ней, и она услышала, как его голос задрожал. — Я понимаю, я ошибался.
Прости меня.
Я больше не буду.
Я найду работу, обещаю!
Тамара повернулась и взглянула на него.
На его жалкую фигуру, на дрожащие губы, на протянутые в мольбе руки. — Знаешь, в чём твоя главная проблема, Лёша? — спросила она тихо. — Ты считаешь, что извинения всё исправят.
Что достаточно произнести «прости», и всё вернётся на круги своя.
Но этого не случится.
Потому что я увидела твоё настоящее лицо.
И оно мне неприятно. — Там… — он протянул руку к ней, и она отступила. — Я думала, что ты временно потерялся.
Что это кризис, стресс, и ты снова станешь тем Лёшей, в которого я влюбилась.
Но сегодня поняла — того Лёши больше нет.
Может, его и не было никогда.
Возможно, он лишь удачно играл роль, пока всё шло хорошо. — Это не так!
Я люблю тебя! — Любить — значит уважать, — сказала Тамара. — Заботиться.
