Ольга, стоявшая в дверном проеме, лишь улыбнулась, наблюдая за происходящим.
Свекровь была в полном здравии, с аппетитом, сравнимым с молодым крокодилом, и могла без устали часами обсуждать соседок на лавочке, не теряя внимания.
Ее «черный день» был столь же неизменен, как скорость света, и она не собиралась тратить его на бытовые дела. — Ладно, Раиса Петровна, — перебила Ольга поток жалоб. — Вот как.
Я дам вам пятьдесят тысяч.
Но это считается авансом за все будущие подарки на праздники на ближайшие пять лет.
А ремонт вы делаете сами, Игоря туда не пущу — у него и так спина болит. — Пятьдесят? — Свекровь мгновенно изменилась.
Глаза заблестели, спина выпрямилась. — А остальные пятьдесят?
Мастер просил сто тысяч!
За пятьдесят он только стены обдерет и уйдет в запой! — Тогда ищите другого специалиста.
Или сами беритесь за стены — это полезно для моторики.
Игорь, в этот момент зайдя на кухню, с радостной улыбкой сказал: — Ну вот, Ольга, видишь!
Когда захочешь, можешь!
Мама, пятьдесят — тоже немалые деньги.
Я помогу, обои поклеим… — Не поклеишь! — резко остановила Ольга. — У тебя отчетный период и остеохондроз.
Либо нанимаете профессионала, либо живете с тем, что есть.
Раиса Петровна ушла, обиженная такой «подачкой», но пятьдесят тысяч, которые Ольга нехотя выделила из «морского» фонда, взяла с поразительной ловкостью, достойной любого фокусника.
Прошло три дня.
Ольга пыталась пересмотреть бюджет, чтобы отпуск не превратился в поездку к подруге на дачу с собственным картофелем.
Но дела шли плохо.
Коблево все дальше удалялось за горизонт, а зубы Ани переставали казаться такими уж кривыми — «в конце концов, проживёт, как Раиса Петровна всю жизнь с забором во рту и ничем не болела».
Но затем началось самое интересное.
Игорь вернулся с работы с необычным выражением лица.
Взгляд был одновременно виноватым и возбуждённым, похожим на кота, который украл сосиску, но еще не проглотил её. — Ольга, тут дело такое…
Мама звонила.
Она нашла мастера.
Гениальный парень, настоящий самородок.
Но он сказал, что пятьдесят тысяч — это только за материалы.
А работа…
В общем, он уже всё содрал.
В прихожей теперь голый бетон.
Мама плачет, говорит, что от стен холодом тянет, простудится и не доживет до юбилея. — Игорь, я дала пятьдесят тысяч, — медленно положила чашку с чаем Ольга. — Это была половина моих сбережений на отпуск.
Если он всё содрал и оставил голый бетон — это их с мамой проблемы. — Она у тети Ларисы, своей сестры, заняла еще пятьдесят, — тихо сообщил Игорь. — Под залог своих золотых сережек.
