— И мусор свой заберите, — она кивнула в сторону чёрного пакета. — Вам же для собачки?
— Собачка будет довольна. — «Ноги моей здесь больше не будет!» — взвыла Ольга, схватив сумку и за рукав мужа. — Вадим, пошли!
— Больше ни секунды в этом гадюшнике!
— Чтобы вы подавились своей щукой!
Они стремительно выскочили из квартиры, словно пробка из бутылки.
Дверь с громким хлопком закрылась.
В прихожей остались лишь грязные отпечатки от уличной обуви.
Гости молчали.
Оксана осторожно взяла вилку и подцепила кусочек огурца. — Салат-то вкусный, Там, — тихо заметила она. — Видно, сама резала.
— Чувствуется.
Напряжение постепенно спало.
Мужчины, издав крякающие звуки, потянулись к водке.
Разговор начал возобновляться, хоть и не в прежнем беззаботном тоне.
Когда последние гости ушли, а посуда была вымыта, Тамара села на кухне с чашкой остывшего чая.
Владимир ходил кругами по коридору, не решаясь войти.
Наконец появился в дверном проёме. — Ну ты, конечно, дала, мать, — сказал он, пытаясь говорить бодро, но пряча глаза. — С сестрой так…
Жёстко.
Она уже звонила, плачет.
Говорит, что ты её унизила.
Тамара медленно подняла на него взгляд. — Владимир, а ты действительно не понял? — Да что тут понимать?
Ну жадная она, ну бестолковая.
Но зачем выгонять?
С этим мусором…
Перед людьми же стыдно. — Стыдно, Владимир, — это когда в собственном доме себя хозяйкой не ощущаешь.
Когда твой труд, твои деньги, твою душу топчут, как дешёвый мусор.
Она встала и подошла к окну.
На улице было темно, лишь фонари бросали жёлтые пятна на мокрый асфальт. — Я вот что думаю, Владимир.
К твоей маме я ездить буду.
Она пожилая женщина, ей нужна помощь.
А вот Ольги здесь больше никогда не увижу.
Ни на праздники, ни просто так. — Да как же так, Там… — начал было Владимир. — А вот так.
Или она сюда не приходит, или я подаю на развод и размен квартиры.
И ты со своей Ольгой и её контейнерами будешь жить в однокомнатной.
Отдельно.
Я устала.
Она говорила спокойно, без истерик.
И именно от этого спокойствия Владимиру стало по-настоящему страшно.
Вдруг он чётко осознал: это не угроза.
Это решение.
Так же окончательное, как итоговая цифра в её бухгалтерской ведомости. — Ладно, Там, — он опустил плечи. — Ладно.
Твоя правда.
Сегодня она перегнула палку.
Я ей скажу.
Тамара кивнула.
Она знала, что он скажет.
И понимала, что Ольга ещё долго будет поливать её грязью перед всей роднёй.
Но ей было всё равно.
Она открыла холодильник.
На полке стояла тарелка с аккуратным куском щуки — тем самым, который она успела спрятать до нашествия. «Завтра на завтрак съем, — подумала Тамара. — С белым хлебом и сливочным маслом.
Я это заслужила».
Впервые за весь вечер она улыбнулась — искренне и легко.
