Мужчина нахмурился, бросив взгляд на часы. — Оля, ты же знаешь, я опаздываю.
— Давай завтра? — предложил он.
— Завтра последний день подачи документов в бухгалтерию на аутсорсинг, и нам грозят штрафы, — твердо ответила она, протягивая ему ручку. — Здесь всего десяток подписей.
— Я отметила карандашом, где нужно поставить подпись.
Алексей глубоко вздохнул, взял ручку и, не вчитываясь в названия бумаг, быстро поставил свою крупную подпись там, где были аккуратные галочки.
Подпись.
Соглашение о расторжении аренды первой пекарни.
Подпись.
Договор купли-продажи оборудования.
Подпись.
Расторжение аренды второй точки.
Подпись.
Передача прав на технологические карты и рецептуры.
Ольга наблюдала за каждым его движением.
В комнате казалось, что часы тикают слишком громко.
Когда он поставил последнюю подпись, она забрала папку, крепко прижав ее к груди. — Всё, спасибо.
— Удачной встречи, — ровным тоном сказала она. — Не скучай.
— И не забудь про то, что я говорил насчет премий! — крикнул он, уже скрываясь за дверью.
Когда входная дверь захлопнулась, Ольга опустилась на пол, прислонившись к стене.
Руки предательски дрожали.
Дело было сделано.
Он только что собственноручно передал ей всё, оставив свою компанию пустой оболочкой.
Следующие недели стали настоящим марафоном.
Ночами, когда пекарни закрывались, туда приезжали юристы и бухгалтеры Ирины.
Они перепрограммировали кассовые аппараты, меняли терминалы для оплаты картами, обновляли уголки потребителя.
Персонал был заранее предупрежден Ольгой.
Она собрала управляющих и старших смен, честно объяснив ситуацию, без излишних деталей. — Компания меняет юридическое лицо.
Для вас ничего не изменится.
Графики, зарплаты, премии — всё останется прежним.
Но трудовые договоры мы переподпишем со Светланой Васильевной.
Коллектив, который уважал Ольгу за справедливость и защиту от самодурства генерального директора, не задал ни одного лишнего вопроса.
Люди просто написали заявления по собственному желанию и сразу подписали новые трудовые договоры.
Снаружи пекарни выглядели так же.
Тот же аромат свежих круассанов, те же уютные столики, те же витрины.
Но юридически они перестали принадлежать Алексею.
Прошел месяц.
Приближалось время выплаты зарплат, уплаты налогов и традиционного изъятия Алексеем дивидендов на личные нужды.
Судя по всему, ремонт в квартире молодой возлюбленной подходил к завершению, и требовался окончательный расчет.
Во вторник утром Алексей ворвался в квартиру, словно разъяренный бык.
Его лицо было красным, галстук сбился набок.
Ольга сидела на кухне, спокойно пила кофе, листая кулинарный журнал.
Она ожидала этот визит. — Что происходит?! — рявкнул он, бросая на стол портфель. — Я пытался перевести деньги со счета компании, а там пусто!
Звоню в банк, а там говорят, что поступлений от эквайринга нет уже три недели!
Я звоню управляющей центральной точки, а она заявляет, что теперь они работают на какое-то ИП!
Ты можешь объяснить, что за чертовщина творится в моем бизнесе?!
Ольга медленно закрыла журнал.
Сделала глоток остывшего кофе.
Взглянула на мужа пристально и долго.
В ее взгляде больше не было ни обиды, ни боли.
Только холодное равнодушие и отвращение. — У тебя больше нет бизнеса, Алексей, — произнесла она тихо, но настолько четко, что слова словно капли звенели в тишине кухни.
Мужчина застыл.
Его массивная фигура вдруг выглядела нелепой. — Что ты говоришь?
Как это нет?
Я же единственный учредитель!
Я генеральный директор! — Был, — поправила его Ольга.
Она поднялась, подошла к ящику стола, достала ту самую синюю папку и бросила перед ним. — Открой.
Прочитай.
И теперь внимательно.
Алексей с дрожью в руках раскрыл папку.
Глаза его метались по строкам.
С каждой прочитанной страницей он бледнел всё сильнее. — Расторжение аренды…
Договор купли-продажи…
