Считать – это часть работы.
И вот что я насчитала: достаточно.
Дмитрий вернулся из рейса.
Я рассказала ему всё.
О дне рождения Мили.
О понедельнике.
О «бесплатно».
О командировке. – Тамар, ну потерпи, – сказал он. – Она же одна. – Она сама выбрала быть одна.
И сама выбирает ходить в клубы, пока её дети спят на чужом диване. – Она моя сестра. – А я – твоя жена.
И Мила – твоя дочь.
Которая в свой день рождения попросила, чтобы чужие дети ушли.
Потому что мама была занята.
Чужими детьми.
Дмитрий замолчал.
Потёр затылок.
Его движение напоминало жест Артёма, или кого-то другого.
Мужчины трут голову, когда теряются в словах. – Я поговорю, – произнёс он. – Ты уже разговаривала. – Ещё раз.
Он поговорил.
Ольга пообещала: «Больше не буду.
Честно-честно».
Как ребёнок.
Бирюзовый маникюр на руке, которой она клялась.
Ноябрь.
Пятница.
Дмитрий – в рейсе.
Херсон.
Телефон – плохая зона, связь прерывается.
Звонок в дверь.
Девять вечера.
Мила уже спала.
Я открыла.
Ольга.
Илья.
Аня.
Рюкзак с динозавром.
Сумка через плечо, косметичка выглядывает. – Командировка, – сказала Ольга. – Три дня.
Максимум. – Нет. – Тамара. – Я сказала – нет.
Мы договаривались. – Мне некуда их деть! – Свекровь.
Подруги.
Няня. – Мама – давление!
Подруги – заняты!
Няня – дорого! – Я – тоже занята.
И я – тоже дорого.
Двести тысяч за четыре года.
Ольга посмотрела на меня.
Потом на детей.
Потом вновь на меня. – Тамара, ты серьёзно?
Ты хочешь оставить детей на улице? – Я не оставляю.
Ты – оставляешь.
Она повернулась.
Поставила детей на лестничную площадку.
Илья – с рюкзаком.
Аня – за руку. – Пусть постоят, – сказала Ольга. – Посмотрим, какая ты бессердечная.
И ушла.
Лифт загудел.
Двери захлопнулись.
Илья стоял на площадке.
Аня прижалась к нему.
Ноябрь.
В подъезде около двенадцати градусов.
Дети в осенних куртках, без шапок. – Тёть Тамар, – сказал Илья. – Мама сказала, что ненадолго.
Рюкзак с динозавром.
Тихие глаза.
Десять лет.
Он всё понимал.
Он знал, что мама оставила его на площадке, чтобы надавить на меня.
Челюсть.
Сжать.
Не разжимать.
Я забрала детей в квартиру.
Накормила.
Бутерброды с сыром – быстро, не до готовки.
Уложила на диван.
Мила проснулась от шума, вышла, увидела Илью и Аню. – Опять? – спросила она.
Четыре года.
Моя дочь. «Опять».
Я укрыла Аню одеялом.
Погладила Илью по голове.
Пошла на кухню.
Позвонила Ольге.
Гудки.
Ещё раз.
Ещё.
Сообщение: «Ольга, забери детей».
Прочитано.
Без ответа.
Позвонила свекрови. – Нина Петровна, Ольга оставила детей на лестничной площадке и ушла.
Где она? – Не знаю, Тамара.
Командировка, наверное. – Какая командировка?
Она администратор в салоне.
У них нет командировок. – Ну значит, дела.
Не беспокойся, она заберёт. – Когда? – Ну, через пару дней.
Положила трубку.
Я набрала Дмитрия.
Вне зоны.
Сообщение – не доставлено.
Восемнадцать звонков Ольге за ночь и утро.
Ни одного ответа.
Ни одного.
Утро.
Суббота.
Я сидела на кухне.
Три ребёнка спали.
Телефон лежал на столе.
Восемнадцать исходящих – Ольга.
Ноль входящих.
Я – воспитатель.
Не приют.
У меня только одна дочь.
Одна зарплата.
Одна жизнь.
И четыре года я отдавала половину своих выходных чужой женщине, которая танцевала в клубах, пока её дети ели макароны на моей кухне.
Я взяла телефон.
Набрала номер. – Здравствуйте.
Отдел опеки и попечительства?
Я хочу сообщить.
По моему адресу находятся двое несовершеннолетних детей.
Мальчик десяти лет и девочка семи.
Вчера вечером их привезла неизвестная женщина.
Родители не выходят на связь.
Местонахождение неизвестно.
Дети без документов, без вещей, без еды.
Пауза на том конце. – Ваше имя? – Тамара Викторовна.
Адрес продиктую. – Вы знаете, кто родители?
Я посмотрела на рюкзак Ильи.
Динозавр.
Потёртый, с поломанной молнией.
Четыре года он приносит один и тот же рюкзак. – Нет, – сказала я. – Не знаю.
Женщина оставила детей и ушла.
Кто она – мне неизвестно.
Положила трубку.
Поставила телефон на стол.
Руки не дрожали.
Челюсть – сжата.
Тишина.
Через час приехали.
Двое – женщина и мужчина.
Удостоверения.
Вежливые.
Я открыла дверь.
Показала детей.
Они спали на диване, укрытые моим одеялом.
Рюкзак стоял на полу. – Когда привезли? – спросила женщина. – Вчера, около девяти вечера.
Женщина оставила и ушла. – Вы звонили ей? – Восемнадцать раз.
Не отвечает.
