Дети.
Рюкзак. «Пару часов».
В субботу утром позвонила свекровь. – Тамара, Ольге трудно одной.
Ты же понимаешь.
Помоги сестре. – Она мне не сестра, Нина Петровна. – Ну невестка.
Всё равно.
Семья! – Семья — это когда предупреждают.
Когда оставляют вещи.
Когда говорят об аллергии.
А не когда бросают детей и уходят в клуб.
Пауза. – Ольга молодая, ей нужен отдых, – сказала свекровь. – Мне тридцать два.
У меня трёхлетняя дочь.
Мне тоже нужен отдых.
Но я не оставляю Милу кому попало и не иду танцевать. – Тамара, ты злая.
Она повесила трубку.
Я стояла с телефоном.
Аня рисовала за столом.
Илья читал книгу.
Мила строила башню из кубиков.
Три ребёнка в моей квартире.
Один — мой.
Я воспитатель в детском саду.
Двадцать три ребёнка в группе, пять дней в неделю.
Я люблю детей.
Это моя профессия, моё призвание.
Но даже воспитателю необходимо отдыхать.
А мои выходные — Илья, Аня, Мила, готовка, стирка, укладывание, ночные подъёмы.
Два-три раза в месяц — обязательно.
Четыре тысячи гривен на еду для двоих лишних ртов каждый раз.
За четыре года — больше двухсот тысяч.
Шесть рабочих дней я теряла, отпрашиваясь, когда Ольга не забирала детей вовремя.
Четырнадцать раз дети оставались до понедельника.
Я вела счёт.
Не в блокноте — в голове.
Бухгалтерия воспитателя.
Миле исполнилось четыре.
День рождения — суббота.
Я готовилась неделю: торт — сама, три коржа, крем, мастика.
Шарики — заказала.
Подарок — конструктор, о котором Мила мечтала.
Подружки — четыре девочки из садика, родители обещали привезти к двенадцати.
Небольшой праздник.
Первый настоящий день рождения, когда Мила уже понимает, что он — её.
Пятница, пять вечера.
Звонок в дверь.
Ольга. – Тамара, у меня совещание!
Срочное!
На работе аврал!
Дети посидят тихо, ты даже– – Нет, – ответила я. – Завтра у Милы день рождения.
Я готовилась неделю. – Они тихо посидят!
Ты даже не заметишь! – Ольга, нет.
Она уже разувала Аню.
Илья стоял с рюкзаком, смотрел на меня.
Тихие глаза.
Динозавр на спине. – Мама сказала, мы ненадолго, – произнёс он.
Челюсть.
Сжать.
Разжать.
Ольга поставила Аню на пол, выпрямилась и сказала: – Тамара, прошу тебя по-человечески.
Мне некуда их деть. – А подруги?
А свекровь?
А няня? – Подруги заняты.
Мама — давление.
Няня — дорого.
Ты — бесплатно.
Она произнесла это вслух. «Ты — бесплатно».
И ушла.
Дети остались.
Илья и Аня — голодные.
Не ели с обеда.
Ольга не оставила ни денег, ни еды, ни одежды.
Рюкзак с динозавром.
Два карандаша.
Я накормила их.
Макароны — без молока, для Ани отдельно.
Уложила.
Утром — Милин день рождения.
Четыре подружки.
Три торта (Илья и Аня тоже хотели).
Конструктор.
Шарики.
Праздник состоялся.
Но не тот, который я планировала.
Я бегала между пятью детьми, резала торт, собирала мастику с пола, успокаивала Аню (она поссорилась с Милиной подружкой), искала Илью (он спрятался в шкафу — застеснялся).
Мила задула свечи.
Загадала желание.
Потом подошла ко мне и спросила: – Мам, а когда тётя Ольга заберёт Илью и Аню?
Я хочу, чтобы ты только со мной играла.
Мне стало горько.
Не злость — горечь.
Дочь в свой день рождения просит, чтобы чужие дети уехали.
Потому что мама — не её.
Мама — общая.
Мама — бесплатная.
Ольга не забрала их в субботу.
Не забрала в воскресенье.
Телефон — недоступен.
Сообщения — прочитаны, без ответа.
Понедельник.
Мне — на работу.
Милу — в сад.
А Илья и Аня — у меня на руках.
Я позвонила заведующей, отпросилась.
Шестой рабочий день за четыре года.
Ольга появилась вечером в понедельник.
Маникюр — коралловый.
Свежий. – Ой, телефон сел!
Я же говорила — зарядка! — сказала Ольга.
Ты оставила детей на три дня.
Без предупреждения.
Без вещей.
Без еды.
У дочери был день рождения. – Ну и что?
Дети же всё равно играли вместе! – Ещё раз — и я не открою дверь.
Ольга подхватила детей.
Илья обернулся на пороге.
Рюкзак.
Динозавр.
Тихие глаза. – Спасибо, тёть Тамар.
Я сжала челюсть так, что зубы заскрипели.
Ольга позвонила через час.
Весёлая. – Тамара, не обижайся!
Я же не специально!
Через две недели у меня командировка, дети побудут у тебя пару дней, ладно? – Я сказала — нет. – Ты что — бессердечная?
Это же дети!
Племянники твоего мужа!
Свекровь позвонила на следующий день. – Тамара, Ольга плакала.
Ты ей отказала.
Это же племянники!
Семья!
Я стояла на кухне.
Мила ела кашу.
Рисовую, без молока — привычка, после истории с Аней я перестала варить молочные каши вообще.
На всякий случай. – Нина Петровна, — сказала я. — Я — воспитатель, а не приют.
У меня своя дочь.
И ваша дочь четыре года пользуется мной как бесплатной няней.
Два-три раза в месяц.
Без вещей, без денег, без предупреждения.
Больше ста раз за четыре года.
Я потеряла шесть рабочих дней.
Потратила двести тысяч на питание чужих детей.
Отвезла Аню в неотложку, потому что Ольга не удосужилась предупредить об аллергии.
И ни разу — ни разу — не услышала «спасибо» без «ой».
Пауза. – Ты всё считаешь, — произнесла свекровь. — Считалка. — Я воспитатель.
