Андрей остановился на мгновение у самого выхода из шатра. Он не оборачивался.
— Забирай всё, отец. Костюм, машину, кресло в совете директоров. Можешь оставить себе даже этот шатер. Мы уходим в том, что на нас. И знаешь, что самое странное? Мне никогда еще не было так легко дышать.
Мы вышли в прохладный вечер. Мама бежала следом, кутаясь в шаль, её лицо сияло от гордости, смешанной со слезами. Мы сели в старенькую машину моего брата — ту самую, на которой я приехала в этот город несколько лет назад.
Глава 2. Тишина после бури
Первые дни в нашей новой реальности напоминали жизнь в замедленной съемке. Мы поселились в крошечной квартире моей мамы — две комнаты с высокими потолками, пахнущие старыми книгами и сушеной мятой. Это было так непохоже на особняк Николая Аркадьевича с его холодным мрамором и вышколенным персоналом.
Андрей лишился всего в одночасье. Его счета были заблокированы, его рабочие пропуски аннулированы, даже номер телефона, записанный на компанию, был отключен. Его друзья — те, кого он считал близкими — внезапно стали «очень заняты», когда он звонил им с моего номера.
— Ты не жалеешь? — спросила я его однажды вечером. Мы сидели на кухне, пили чай из простых фаянсовых кружек. За окном шел тихий осенний дождь, барабаня по жестяному подоконнику.
Андрей посмотрел на свои руки. На них больше не было дорогих часов, только тонкая полоска светлой кожи на месте свадебного кольца, которое он принципиально не снимал.
— Знаешь, Поля, — он мягко улыбнулся, и в его глазах я увидела ту искренность, которую раньше застилала вечная тревога угодить отцу. — Я всю жизнь боялся этого момента.
Боялся его гнева, боялся потерять комфорт, к которому привык. Но когда он поднял на тебя руку… в ту секунду страх просто исчез. Осталось только понимание, что я больше не хочу быть частью этой фальши. Мне не жаль вещей. Мне жаль тех лет, которые я потратил, пытаясь заслужить любовь человека, который не умеет любить.
Николай Аркадьевич не унимался. Он пытался давить через знакомых, обещал «стереть нас в порошок», если Андрей не вернется и не признает свою ошибку.
Он даже прислал курьера с конвертом, в котором лежала внушительная сумма денег и записка: «На обратный билет для твоей подстилки. Возвращайся в семью».
Андрей не глядя вернул конверт, написав на нем всего одно слово: «Никогда».
