Я пришла к новому гинекологу, ожидая обычного планового осмотра, но едва он закончил, как нахмурился и странным тоном спросил, кто вел меня раньше. Я спокойно ответила, что это был мой муж, который тоже работает гинекологом. И тут же тишина в кабинете стала тяжелой — почти невыносимой.
Он смотрел на меня несколько секунд, которые показались мне вечностью, и сказал с серьезностью, от которой кровь застыла в жилах: «Нужно срочно сделать анализы. То, что я вижу, здесь находиться не должно». В тот момент я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног.
—
Я отправилась к этому новому врачу почти по инерции, как будто отмечала очередную галочку в списке «обязанностей ответственного взрослого человека». Плановый ежегодный осмотр я откладывала слишком долго, и Дмитрий напоминал мне об этом уже несколько недель.
— Запишись к кому-нибудь проверенному, лучше из областной больницы, чтобы никто не подумал, будто я тебя лечу из-за семейственности, — сказал он тогда со смехом, поправляя галстук перед зеркалом в прихожей. — А то знаешь, как коллеги любят языками чесать.
В тот мартовский день в Москве было холодно. Сырой ветер пробирался под воротник пальто, и я всё ещё куталась в шарф, когда медсестра вызвала меня из очереди.
— Людмила Николаевна? Проходите.
Кабинет Алексея Сергеевича оказался светлым, с большим окном, выходящим на тихую улицу в Хамовниках. На подоконнике стояла небольшая орхидея в горшке, на стенах висели дипломы в строгих рамках. Сам врач выглядел на вид лет сорока пяти, с чуть тронутыми сединой волосами, в тонких очках. В нём чувствовалась сдержанная интеллигентность, какая-то даже застенчивая мягкость.
Он задавал обычные вопросы: анамнез, циклы, беременности. Я кивала, отвечала коротко, стараясь не вдаваться в подробности. Когда я упомянула, что мой муж тоже гинеколог и ведет частную практику в центре, Алексей Сергеевич с любопытством приподнял бровь.
— Ну, тогда вы, наверное, ко всему привыкли, — пошутил он, стараясь разрядить обстановку, и его голос звучал доброжелательно.
Я вежливо улыбнулась. На самом деле, с тех пор как Дмитрий открыл свою клинику, мы избегали того, чтобы он был моим лечащим врачом. Мы оба решили это ещё в самом начале нашего брака, шесть лет назад.
— Мне трудно разделять личное и профессиональное, когда речь о тебе, — говорил он тогда, касаясь губами моих висков, и эта интимная фраза казалась мне высшим проявлением доверия и любви.
Осмотр начался как обычно: перчатки, холодный свет лампы, короткие инструкции. Я смотрела в потолок, разглядывая стандартную панель с нарисованными облаками — этот успокаивающий приём казался мне немного смешным. Я слышала, как он перекладывает инструменты, как слегка скрипнуло кресло, когда он поправил положение. Я заметила, что он наклонился ближе, чем обычно, и задержался в этой позе чуть дольше, чем требовалось.
Тишина стала вязкой.
